Лишь ближе к освещенной детской площадке перед садиком, на углу 22-го съезда и Мира, Серега замедлил бег. С площадки доносились голоса, не детские, конечно, и бренчание гитары. Серега усмирил дыхание, опасливо оглядываясь, заметил, что сам больше походит на некрупного лесовика, чем на пионера, торопливо заправился, застегнулся и принялся стряхивать со штанов мусор и мазки глины.
Площадку оккупировали старшеклассники, рассевшиеся на трех из четырех лавок вокруг песочницы, в которую упирал сноп света уличный фонарь. Гитару терзал, естественно, Андрюха, издевательски повизгивая на условном английском «Йомахó! Йомасó!» как бы из песенки Modern Talking и что-то совсем невоспроизводимое как бы из песенок Bad Boys Blue и Joy. Димон как мог воспроизводил ритм евродиско с помощью трескучей коробочки «Игры 15», Милана, Лена и Снежана заливались хохотом, а хитрый Саня подпевал, похохатывал и подъезжал по лавке к Милане все плотнее.
В полумраке, конечно, процессы протекали бы естественнее и шустрее.
Именно поэтому на затемненных участках площадки: у горки, грибков, вертикальных и наклонных лесенок — сидячих, а тем более лежачих мест не было.
— Лучше выпить чашку гноя, чем услышать песню «Джоя», — заметил Димон, поглядывавший на маневры Сани с завистью.
Сам-то он сидел рядом со Снежаной из девятого, тихонькой и средненькой во всех отношениях: ни поболтать, ни потрогать. Впрочем, текущая мода вообще не сильно облегчала излияние страстей, а все девочки, включая Милану, были одеты модно: в штаны-бананы нежных расцветок и яркие хлопчатобумажные свитера: у Миланы с эмблемой Игр доброй воли — сестра привезла, — у остальных в широкую полосу. К такому прикиду полагались высокие кроссовки, желательно фирмовые, но с ними в области было как со стройными ножками в пушкинской России: три пары сыскать за счастье. В части кроссовок это счастье обошло Михайловск стороной, зато ножкам улыбнулось, «бананы» не дадут соврать. На таких условиях легко было смириться и со спортивными тапочками вместо кроссовок. Тем более что Милана и Лена не забыли о боевой раскраске: губы блестели, жирная подводка тянулась от носа к виску, параллельно ей лежали густые тени и мощный румянец, взбитые волосы искрились.
— Лучше х-х-хвост засунуть в печь, чем услышать Си-Си-Кэч, — откликнулся Саня и заржал, довольный тем, как резво выкрутился из стихотворной засады.
Милана, прыснув, ткнула его локтем в бок. Саня умер с ликованием и тут же нежно ткнул в ответ.
— А что тебе нужно, «Гоп-стоп», «Скворец» или «Музыканта» опять? — осведомился Андрюха, начиная проигрыш мегапопулярного дворового хита.
— «Мальчики-мажоры», — буркнул Димон. — Или «Праздник общей беды».
— «Не хотим советское, а хотим немецкое»! — сказала Милана с усмешкой, пояснив: — Медведевна так нонешнюю молодежь клеймит, ей в газете про это написали.
Все заржали, а Андрюха довольно ловко, всего пару раз сбившись, наиграл Still Loving You группы Scorpions. На последних переборах он значительно посмотрел на Милану и только тут заметил поползновения Сани.
Взгляд его стал совсем значительным. Милана села прямо и независимо. А Саня, прибрав руки, сообщил:
— Какие «Скорпы», «Крафтверк»! Йа твой слу-га! Йа твой ра-ботнек!
— За меня работаешь, в смысле? — осведомился Андрюха с недоброй улыбкой.
Он явно намеревался обострить разговор, но заметил Серегу, который, набравшись смелости, как мог невозмутимо подходил к площадке.
В планы Сереги не входило быть замеченным на дальних подступах, а тем более напороться на громкую встречу. С другой стороны, оно и к лучшему: какой-никакой запас времени на случай, если Андрюха не забыл обещание сразу оторвать голову.
— А я майор, а я майор! — пропел Андрюха с неопределенным акцентом, ударив по струнам. — Всю грязь из леса вам припер!
Серега несмело улыбнулся и примостился на краешек свободной скамьи.
Немедленное расставание с головой ему, похоже, не грозило: Андрюха был настроен миролюбиво или хотя бы снисходительно.
Райка, нервно наблюдавшая за площадкой с темной стороны улицы Мира, чуть расслабилась.
— В натуре Кузька, ну, — сказал Димон, хмыкнув.
— Ты чего как из берлоги? — спросила Милана. — Мать убьет.
— Не, — солидно сказал Серега. — Не убьет.
Ему страшно хотелось похвастаться находкой, но, пока он подбирал слова, Димон уже процитировал: «Убить не убьет, но попинает крепко», Андрюха ответил словами из другого анекдота, Саня из третьего, видимо, неприличного, Милана звонко шлепнула его ладошкой по лбу, а он вместо того, чтобы шлепнуть в ответ, заржал и бортанул так, что Милана чуть не слетела с отполированной поколениями скамейки, в последний момент успев зацепиться длиннющими ногами за бортик песочницы.
— Штаны чуть не порвал, ослина! — сказала Милана, ощупывая швы.
— Дай-кось проверю, — деловито предложил Саня, придвигаясь.
— Э! — рявкнул Андрюха.
