Валентина окинула его оценивающим взглядом. Ни на образцового школьника, ни на ударника лагерной смены сын не тянул. Был Серега не слишком спортивен, лохмат, как Рекс, и расхлябан куда хлеще: штаны, перелицованные из старой формы, выглядели жеваными, а клетчатая рубашка с закатанными рукавами — маловатой. Но для летнего лагеря сойдет.
Молча ткнув пальцем в часы, на циферблате которых лукаво водил глазами клоун — жутенький, честно говоря, — Валентина влезла в парусиновые тапочки и вышла из дома.
Едва дождавшись хлопка войлочной обивки двери о косяк, Серега кинулся к телевизору, включил его, переминаясь от нетерпения, пока лучевая трубка медленно разгоралась и выдавливала изображение из своих глубин, и окаменел, вперившись в замысловато изгибающихся фигуристых девушек. Он не услышал, как открылась входная дверь.
Валентина пересекла комнату и снова выключила телевизор. Серега вздрогнул, но тут же, нахально улыбнувшись, заверил:
— Иду-иду.
Валентина сунула руку в тылы телевизора, на ощупь вынула предохранитель и убрала его в кармашек сумочки под вопль Сереги:
— Ну зачем!
— С работы в школу позвоню, и упаси тебя бог там не вкалывать уже, как папа Карло, — пригрозила Валентина. — Ты просто не можешь представить себе глубины неприятностей и страданий. А потом буду приводить тебя за ручку, как маленького. Каждый день!
Валентина сопроводила прогнозный план взглядом лазерной мощи. Серега ответил таким же исподлобья. Валентина кивнула и почти строевым шагом двинулась прочь. По пути к калитке она довольно ловко воспроизвела движение аэробики. Рекс, робко наблюдавший из конуры, поднял голову и просительно повел ушами, но тут же сник под строгим взглядом Валентины. Он еще не освоил грозный семейный арсенал Викуловых.
В комнате Серега мрачно перевел взгляд с окна на пустой зеленоватый экран и попытался передразнить мать. Отражение в экране беспощадно подтвердило, что попытка не удалась. Серега сместился к зеркалу и принялся злобно кривляться, пока не зацепил глазами рамку с нечетким черно-белым фото бравого майора. Фото стояло на комоде возле портрета юной Валентины с ребенком на руках.
Серега подхватил портрет майора и, держа его возле уха, попробовал найти сходство. Преуспел он в этом, лишь когда пригладил лохмы и чуть выпятил челюсть. Серега гордо улыбнулся и вернул портрет на место, а рядом водрузил пластмассового индейца с выставленным копьем. Серега выменял его в третьем классе на кляссер с вьетнамскими космическими марками у Стасяна, одноклассника, у которого этих индейцев, ковбойцев и солдатиков была огромная коллекция, потому что он приехал из ГДР. Серега полгода опасался, что Стасян передумает и затребует индейца обратно, и, когда тот вместе с отцом отбыл на другой конец страны, ревел не только горько, но и с облегчением.
Накрыв макушку левой ладонью, правой Серега козырнул портрету и коротко свистнул. Рекс, едва не снеся конуру, рванул к дому, звучно распахнул дверь и, мотая хвостом, набросился на братана с ликующим порыкиванием.
Валентина взяла с места в карьер уже за калиткой, но почти сразу пришлось затормозить. Дорогу преградила хорошо организованная группа бабок, которые от ласковых приветствий без заминки перескочили к жалобам на различные недомогания и просьбам посмотреть тут, пощупать там и подсказать правильное лечение.
Валентина слушала их нетерпеливо, но доброжелательно и со старательным сочувствием, при этом руки держала при себе и упорно советовала каждой обратиться к настоящему врачу.
— Дак к нему двадцать верст ехать! Фершала-то сократили! Да Валюшка лучше всякого фершала в наших недугах понимат! — наперебой галдели бабки.
Валентина клятвенно заверила, что лично примет каждую в госпитале и, если надо, покажет лучшим врачам, и поспешно сбежала.
Старикам немного надо: чтобы суставы гнулись, дети были здоровыми, а еда мягкой — ну и маленько внимания. Валентина это помнила и пыталась не отказывать хотя бы в том, что есть.
Так что бабки продолжили обсуждать ее в самом одобрительном ключе.
Идиллию разрушила Антоновна, подковылявшая с пустой трехлитровой банкой в авоське:
— Подлизывается она к вам, сю-сю-сю, вы и рады, дуры старые.
Бабки замерли, со свистом набирая в легкие воздух для отповеди. Первой успела Галина Владленовна, матриарх и моральный камертон:
— Ты, Антоновна, главно дело, язык не прикуси, ядом своим отравишься насмерть.
— Д-да?! — радостно воскликнула Антоновна, готовясь к развернутой полемике.
Но бабки уже расходились по домам, сочувственно поглядывая на Райку. Та поспешно шагала прочь под выкрики переключившейся на нее Антоновны:
— Из школы сразу домой, рассаду высаживать будем!
Райка на выкрики не реагировала. Она нервно, не глядя, довязывала на ходу куколку из веревочных узелков.
Рекс был страшным врагом, хитрым, изворотливым и безжалостным.
