Нападающим команды соперников он был тоже ничего, танком — чуть похуже, а боевым слоном просто никаким, потому что норовил удрать из-под седла и чуть не порвал Сереге штанину. Но Серега все равно победил в каждом раунде, кроме последнего, в котором поскользнулся на крашеной половице, а скорее просто поддался, чтобы Рекс не очень переживал.
Рекс и правда не стал переживать, а мгновенно облизал братану лицо и игриво скакнул из стороны в сторону так, что задребезжали полки с посудой.
— Э, поаккуратней давай! — рявкнул Серега, садясь и испуганно оценивая размах ущерба.
Некоторый кавардак присутствовал, но не бедственных размеров. А вот длинная стрелка встала между ерзающими глазами клоуна почти вертикально.
До восьми, времени первого сбора летнего лагеря, осталось две минуты.
Серега, испуганно выдохнув что-то неразборчивое, вскочил и кинулся обуваться, едва не растянувшись опять на скользкой половице. Рекс, решив, что начинается новый раунд, с ликующим гавканьем бросился следом. Объясняться времени не было, поэтому Серега просто выполз за порог и похромал к калитке, на ходу вбивая ступни в раздолбанные, но любимые кроссовки. Рекс, впавший в полное счастье от перспективы совместного забега по поселку, вывернулся из калитки, отпихнув Серегу. Вдавить его обратно оказалось не проще, чем вернуть излишек зубной пасты в тюбик. На это ушел десяток драгоценных секунд, по истечении которых Рекс принялся громко страдать, перемещаясь вдоль забора. А Серега вчесал по главной, она же единственная, если не считать переулков, она же Мира, улице поселка.
За неполную неделю, прошедшую с начала каникул, школа вроде бы не изменилась: то же двухэтажное бревенчатое здание посреди вытоптанного двора, чуть менее утоптанное футбольное поле позади, почти уткнувшееся в опушку леса, а справа подсобное хозяйство: две цепочки грядок, сарайчик и несколько теплиц. А вот горки реек, сложенной рядом с теплицами, раньше не было.
Перед крыльцом маялся десяток школьников, оставленных в июне без пионерлагерей, курортов и ссылки к бабушкам, — в большинстве своем выросшие из пионерского возраста старшеклассники. Они подкалывали друг друга, а заодно Людмилу Юрьевну Романову — подпольная кличка Ромашка, — пригожую и отчаянно юную, но не по возрасту замотанную учительницу, поставленную надзирать за лагерем. Трио младшеклассниц следило за юношеской дерзостью с опасливым восторгом. Райка, в одиночку представлявшая среднюю ступень, тоскливо накручивала веревочку поодаль ото всех. Заслышав топот Сереги, она просветлела лицом.
Людмила Юрьевна подколы игнорировала. Недовольно взглянув на подлетевшего Серегу, который, тяжело дыша, тщетно пытался затеряться за чьими-нибудь спинами, она отметила:
— Викулов, как всегда, замыкает строй. Спасибо, что удостоил. Повезло тебе сегодня: будешь с Ереминой приводить в порядок книги. Там от шефов посылочка пришла, полкузова, из библиотеки после ремонта, все в пыли и известке. Протрите и расставьте поаккуратней.
— По авторам, тематике или жанрам? — деловито уточнила вдруг Райка.
Людмила Юрьевна явно хотела ответить неласково, но почему-то сдержалась:
— На твое усмотрение. Хоть по цвету корешков.
Старшеклассники заржали и принялись предлагать более интересные варианты. Райка молча кивнула и покосилась на Серегу. Тот был явно недоволен распределением, но протестовать не решился. Райка нахмурилась, чтобы сдержать улыбку.
— Мальчики из одиннадцатого… — начала Людмила Юрьевна и замолчала, чтобы переждать взрыв восторга: старшеклассники радовались тому, что они всё еще мальчики, но куда сильнее — тому, что из девятого класса перешли сразу в одиннадцатый. За неделю этот извив школьной реформы, дотянувшейся до области, успел позабыться, а теперь наполнил сердца везунчиков новым ликованием.
Особенно буйным был, как всегда, Андрюха, чувствовавший себя вольготно, поскольку последний год вместе с корефанами и Миланой проучился в Первомайском, соседнем райцентре: михайловская школа была неполной средней и выпускные классы не готовила.
— Успокоились? — осведомилась Людмила Юрьевна, когда буря подыссякла. — Надеюсь, не меньший энтузиазм проявите в столярном деле.
Видите рейки?
— Где?! — спросил Андрюха, приставив ладонь ко лбу козырьком. — Ой, не вижу. Рейки — это же про пиратов что-то? Реи, мачты, это самое…
— Такелаж, — подсказал ему корефан Димон, не отрываясь от коробочки с «Игрой 15».
— Рангоут, — сказала Людмила Юрьевна. — Это деревянные части, а такелаж — веревочные снасти, как у Ереминой вон.
Райка поспешно спрятала за спину вывязываемую по пятому разу куклу.
Людмила Юрьевна продолжила, не позволяя вверенным ей учащимся отвлечься:
— Прокопов, не боишься, что к вечеру вся твоя моднявая одежка в такелаж превратится? Тут трудовой лагерь все-таки, а ты вырядился как на дискотеку.
