— Аркадий Александрович, вы хотите, чтобы я уберегла Тимирбулатову от смерти или нет? — невинно поинтересовалась я.
— Если бы я не хотел, я бы не платил вам, — сухо произнес он.
— Тогда в ваших же интересах вникнуть в суть проблемы.
— Какой еще проблемы?
— Мне стало известно, что Ласточкин одно время работал в «Крейзи»… — начала я, но Аркадий Александрович прервал меня.
— Сдается, вы морочите мне голову, Женя. Или намеренно пренебрегаете своими обязанностями. Я не поленюсь повториться. Мне наплевать на Ласточкина. Глубоко наплевать. И вам советую сделать то же самое. Прекратите копаться в его дерьмовом прошлом и займитесь своей непосредственной работой. Вы должны охранять Олю, так?
— Так, — кивнула я.
— Так идите и охраняйте. Почему вы бросили ее?
— Оля сейчас под надежным присмотром.
— Да? — ухмыльнулся Майоров. — Под чьим же? Не иначе как под присмотром этого шута горохового, вашего дружка, Жемчужного? Да? А вы не допускаете мысли, что убийцей мог бы быть и он?
Такая мысль мне действительно не приходила в голову, и я о том не сожалела. Заподозрить Костю в убийстве и покушениях я не могла. Однажды я позволила себе это и ошиблась. Но тогда я его совсем не знала, а теперь… Теперь я была уверена в Жемчужном, как в самой себе. О чем прямо и заявила Майорову.
— Это исключено.
— Какая уверенность! — воскликнул он. — А вот я другого мнения.
— Напрасно.
Аркадий Александрович вновь насупился и погрузился в какие-то свои, одному ему ведомые размышления. Зря я ждала от него продолжения разговора. Он, похоже, больше не собирался вступать в дебаты. Мне ничего не оставалось, как задать ему прямой вопрос.
— А у вас самого не было столкновений с Ласточкиным?
— В каком смысле? — вскинулся Майоров.
— Вы сами прекрасно понимаете, о чем я говорю, Аркадий Александрович. Муж Тимирбулатовой не шантажировал вас?
Майоров молчал. Не могу сказать, о чем он думал в этот момент. Может решал, стоит ли мне открыться или нет, а может, прикидывал, к чему я клоню и известно ли мне что-нибудь. Он загасил сигарету в пепельнице и тут же прикурил новую. Я отметила, что руки у Майорова не дрожали и все движения были четкие и твердые. Он полностью контролировал себя.
— А чем, по-вашему, он мог шантажировать меня? — произнес наконец Аркадий Александрович, избрав нейтральную позицию.
— Я не знаю, — соврала я. — Потому и спрашиваю вас.
— Нет, он меня не шантажировал. Но у меня и без того были причины не любить этого выродка.
— Например?
— Оля. Ну, устраивает такой пример? Он был ее мужем и похабил ей жизнь.
— Чем похабил?
— Своими выходками.
Ответ прозвучал очень размыто, но я сочла неразумным прибегнуть сейчас к уточнениям.
— Хорошо, Аркадий Александрович, — сказала я. — Мы вернемся к этому разговору чуть позже. Когда вы не будете во власти Мельпомены. Но у меня есть к вам еще один вопрос, который бы мне хотелось задать сейчас.
— Задавайте.
— Что будет, когда вы разведетесь со своей женой Натальей?
— А что должно быть?
— Вы собираетесь жениться на Тимирбулатовой?
Аркадий Александрович поднял на меня удивленный взгляд и слегка прищурился.
— Признаться, я как-то еще не думал об этом. А почему вы спросили?
— До меня дошел такой слух.
— От кого?
Я секунду поколебалась, размышляя, стоит ли раскрывать перед ним источник информации, и все же решилась.
— Непосредственно от вашей супруги.
— От Наташи? Вы виделись с ней?
— Да. Сегодня.
Майоров весь побагровел и, опираясь о ручки кресла, медленно поднялся.
— Мне кажется, что вы чересчур перегибаете палку, Женя, — сурово сказал он мне. — Мало того, что вы копаете вокруг Ласточкина, там где вас не просили, вы еще и сунулись в мою личную жизнь. Кто дал вам такое право?
— Извините, обстоятельства.
— Какие, к черту, обстоятельства? Наташа — дура, и она не имеет ко всему происходящему с Олей никакого отношения. Так что я попрошу вас впредь не заниматься самодеятельностью.
Не стоило ему этого говорить, ох, не стоило. Не знал он, бедолага, что Женька Охотникова и обидеться может. Но теперь уже было поздно. Слово, как говорится, не воробей.
— Я больше не буду, Аркадий Александрович, — до поры до времени я решила прикинуться покорной. — Извините. И думаю, что нет смысла и далее злоупотреблять вашим вниманием. Разрешите откланяться?
Он промолчал.
— До скорой встречи, Аркадий Александрович.
С этими словами я покинула его гримерку. Сейчас мне больше всего на свете хотелось, чтобы Костя оказался прав в своих предположениях. Я не любила, когда со мной разговаривали в таком тоне да еще и указывали, что делать, а что нет. Как бы там ни повернулись события, в кармане у меня лежала пленка с хорошим компроматом на любимца публики Аркадия Майорова. Так что крови тебе попортить, мой друг, я всегда смогу.
Раздираемая кровожадными планами мести, я добрела до Олиной гримерки. И Тимирбулатова, и Жемчужный дожидались меня с нетерпением. Оля ходила из угла в угол, постукивая каблучками. Константин Эдуардович был само спокойствие. Он сидел в кресле у стены, вытянув ноги перед собой.
— Женя! — обрадованно воскликнула Тимирбулатова, завидев меня на пороге. — Где же ты пропадаешь?