Конечно, убийство лорда Торнбакла потрясло всех, но адмирал считала, что в конечном счете ничего не изменится. На его место выберут кого-нибудь другого, возможно, произойдут некоторые замены в кабинете министров, но в целом все останется по-прежнему. Добиться перемен не так-то просто. А дело Виды Серрано следить за тем, чтобы Флот был готов противостоять любой угрозе извне, потому что враги могут воспользоваться даже небольшим замешательством.
Именно поэтому она сама решила разобраться в той сложной ситуации с омоложением, которая сложилась во Флоте, и в результате пришла к тем же выводам, что и медицинская комиссия. Виной всему была недоброкачественная партия препаратов, выпущенная тем самым заводом на Пэтчкоке, который она видела лично. Выход из создавшегося положения прост: повторить процесс омоложения с использованием доброкачественных препаратов тем, у кого нарушения пока еще обратимы, а тем, у кого они уже необратимы, обеспечить медицинский контроль и помощь. Она сама составила отчет и отправила его по инстанциям вверх вместе с письмом, в котором предлагала, чтобы все издержки по проведению повторных омоложений и медицинской помощи пострадавшим взял на себя завод-изготовитель недоброкачественной продукции.
Но с тех пор так ничего и не произошло. Расследование было прекращено, и когда она обратилась за разъяснениями в Главный штаб, ей ответили, что «прекратили его в целях обеспечения безопасности». До нее доходили слухи о том, что одна из ведущих независимых лабораторий, занимавшихся расследованием, сама оказалась в центре внимания каких-то комиссий в связи с возможной фальсификацией данных и растратой общественных денежных фондов. Главный штаб резко прекратил финансирование повторных омоложений, не объясняя при этом причин своих действий. Из своих собственных дискреционных средств Вида оплатила столько процессов омоложения, сколько смогла, но ее денег на всех никак хватить не могло. Она уже подумывала связаться с Мартой Катериной Саенц, фармацевтическим заводам которой вполне доверяла. Но пришел новый приказ Главного штаба: вообще не касаться вопроса омоложения, не обсуждать его ни под каким предлогом даже на внутренних совещаниях. Вынося вопрос за пределы Флота, адмирал Серрано рисковала попасть под трибунал.
Она никак не могла понять, кто отдает все эти глупые приказы. Неужели кто-то из флотских? Или директивы исходят от правительства? Спикером был избран Хобарт Мереталь Конселлайн. Он назначил своих людей в различные комитеты обороны. Но министром обороны по-прежнему оставался Ирион Со-линари, а тот всегда был человеком надежным. Вида собралась было поговорить с самим министром, но, вспомнив свой горький опыт, решила, что ни к чему хорошему это не приведет.
Имена вновь назначенных людей ничего ей не говорили. Семейства Конселлайн и Моррелайн имели отношение к скандалу на Пэтчкоке, это было известно абсолютно всем, но ни одна база данных не выдавала ей никакой подробной информации о Хобарте Меретале Конселлайне. Только краткая официальная биография, которую зачитывали, когда он был впервые представлен Большому Совету и по праву наследования занял там свое место. Непонятно было, почему Династии решили избрать именно его, разве что в отместку друзьям лорда Торнбакла.
Раздался звонок секретаря.
— Адмирал, прибыл курьер с депешей из Главного штаба.
Неужели старые клячи, одержимые страстью писать депеши и передавать их с курьерами, будут сидеть в Главном штабе вечно? Наверное, это послание от начальника отдела личного состава. Возможно, прислал ответ на ее запрос о том, сколько старших офицеров вернулись к службе в других секторах после повторного омоложения.
— Пришлите курьера ко мне, — ответила она.
К ее удивлению, в кабинет вошел приятель Херис Серрано, капитан Ливадхи… как его имя? Араш? Арам?.. Под мышкой он держал папку. Ага, на воротничке поблескивала новая звездочка. Значит, он уже не капитан третьего ранга, а младший адмирал.
— Поздравляю, — сказала она. — Я ничего не слышала о вашем повышении. — Она не слышала даже о заседании комиссии, принимавшей решения о повышении офицеров. А должна бы была. В мозгу прозвенел сигнал тревоги.
— Извините, адмирал, кажется, я принес вам неприятные известия, но все равно спасибо за поздравление. — Вид у него был как у побитой собаки.
— В чем дело? — Может, он и стал младшим адмиралом, но она старший адмирал и вправе позволить себе такой тон.
— Не знаю, известно ли вам, что теперь у нас новый министр обороны…
— Солинари ушел в отставку?
— Да. И уехал, ни с кем даже не поговорив. Вроде бы домой, но он не давал никаких интервью. И не отвечал ни на какие вопросы.
— Понятно. — Что такое могли сделать с Солинари, который никогда не избегал интервью и репортеров, с Солинари, который всегда говорил то, что думал? Что могло заставить его вернуться на… бог ты мой, откуда же он родом? Что могло заставить его замолчать? Вида почувствовала ледянящий холод.
