Они ужинали в комнатах Кейт. Эти комнаты были такие же мрачные, как и все остальные помещения, в которых она до сих пор бывала. Зачем, спрашивается, обивать стены шелком, если этот шелк серого цвета? И обивка мебели какая-то холодная, неприветливая, скучная, в сине-зеленых тонах.
— Вы не очень любите яркие цвета, да? — спросила Кейт.
На тарелке у нее лежал какой-то странный кусок мяса и огромное количество неизвестных овощей. В меню не было даже обыкновенного бифштекса.
Брюн огляделась.
— Да, здесь, наверное, мрачновато. Но я привыкла. Касл-Рок по-своему консервативен.
— Консервативен? Министерство иностранных дел похоже на похоронное бюро. Единственное яркое пятно там — это сам министр, а он…
— Просто ужас, — Брюн сморщила нос. — Противный карьерист…
— Карьерист?
— Ну да, он родом из не очень знатного семейства, вот и прокладывает себе дорогу наверх. Теперь получил кресло министра. Одному Богу известно, как он выслужился перед Хобартом.
— Хобарт — это ваш Спикер?
— Именно. Но Педару и этого мало… Ты не поверишь, но он ухлестывает за моей матерью.
— За твоей матерью? — Кейт сообразила, что мать Брюн — это вдова лорда Торнбакла.
— Да. Когда мама уехала на Сириалис, он имел наглость сказать мне, что он много чего может предложить одинокой вдове… Я его чуть в окно не выбросила.
— А я уже думала, не… как вы это называете… не лапочка ли он? Все эти серьги и рубашка странного покроя.
— Нет, такие серьги носят здесь омоложенные. На самом деле это специальные медицинские кодовые пластины. Их можно вживлять, как импланта-ты, но многие люди предпочитают носить их в виде серег.
— И сколько же раз его консервировали?
— Не знаю, не считала. Несколько раз точно. Почему ты говоришь «консервировали»?
— Ну, консервы тоже могут храниться вечно, — и Кейт подцепила вилкой нечто зеленое и сморщенное, что, вероятно, когда-то было огурцом.
— М-м-м. — Брюн продолжала есть молча. Потом неожиданно спросила: — А что ты думаешь о нашем Спикере?
Кейт тут же насторожилась и пристально посмотрела на Брюн:
— Ты хочешь, чтобы посторонний человек раскритиковал ваше новое правительство?
Брюн слегка покраснела.
— Он Конселлайн, а мы из септа Барраклоу…
— Это имена семейств или названия религий? — спросила Кейт.
Брюн поморщилась:
— Наверное, и то и другое. Достаточно того, что Конселлайны и Барраклоу на протяжении многих веков были соперниками, хотя до открытой вражды никогда не доходило. Мне не нравится Хобарт, но я подумала, что посторонний человек может заметить то, чего не замечаю я.
— Ранчо я бы у него покупать не стала, — ответила Кейт. — А если бы пришлось, то проверила бы все дюйм за дюймом, в том числе и от кого оно ему досталось. У этого человека дурные мысли, а его жена боится своего мужа.
— Ты заметила?
— Ну конечно. А еще тебе было неприятно, что этот Педар со своими сборками и серьгами держал тебя под локоть, когда он знакомил со мной. Но ты хотела, чтобы он представил тебя мне.
— Ты здорово все подмечаешь.
— Я ведь рейнджер. Так давай поговорим о том, о чем ты так хотела со мной поговорить, а уж десертом займемся потом. — Кейт отодвинула тарелку и уставилась на Брюн своим коронным взглядом. Этот взгляд не вьдерживали даже самые закоренелые преступники, именно с его помощью она добилась признания от молодчиков Харкнессов.
— Очень неуютно себя чувствуешь, когда все вокруг такие умные. — Брюн тоже отодвинула в сторону тарелку.
— Не такая уж я и умная, — ответила Кейт. — Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, что ты хотела поговорить со мной, как, впрочем, и я с тобой.
— Ты не знаешь Эсмей, — сказала Брюн. — Она по-настоящему умная…
— Уволь меня. — И Кейт провела рукой по волосам. — Я только и слушала, что о мисс Гениальности, пока мы сюда добирались. Все говорят, что она просто чудо. Наверняка так оно и есть. Но она — это не ты.
— Нет, она…
Кейт вовсе не хотела, чтобы разговор уходил в сторону.
— Боже мой, дорогая моя, можно подумать, у тебя нет подруг. Тебе что, не с кем поговорить?
— У меня была подруга, но она вышла замуж…
— Ух, совсем как у меня. Мы с Салли были как сестры, а потом она потеряла из-за Карла голову, и конец дружбе. Родила двойняшек. Говорит, что все еще моя подруга, но думать может только об этих маленьких злодеях… Какая прелесть: один из них вылил все варенье в кухонный комбайн, а другой, видите ли, такой умный, что переплюнет десятерых профессоров. Моя мать считает, что через несколько лет это пройдет, но пока видите ли, приходится делать вид, что вся эта болтовня мне интересна.
— А на самом деле это не так?
— Конечно нет. Если верить, что во всех женщинах заложен инстинкт материнства, значит, со мной что-то не в порядке. А с тобой?
— Со мной тоже. Я конечно, не способна причинить детям вред…
— Но и воспитывать их не хочешь. Понимаю. Где твои малыши сейчас?
— Их забрала приятельница моей матери. Нашла им другую семью. Но я очень беспокоюсь…
