— Детектив… Я сижу тут уже не первый год, и видел столько копов… Большинство из них — трудяги, посвятившие всю свою жизнь этой профессии. Они срываются, палят по машинам, переживают стрессы каждый день, но все они хотят заниматься тем, чем занимаются. А вы… если вы, детектив, не хотите взять себя в руки и перестать подвергать опасности себя и окружающих, из-за личной истерики, то убирайте значок в стол и пишите рапорт. Я дам вашему начальству именно такую рекомендацию. Так я спрашиваю ещё раз… Что с вами происходит, детектив?
— Наш новый гражданский следователь выводит меня из себя. Я не хочу видеть этого человека рядом с собой.
— Почему? Вы были неприятно знакомы до этого?
— Стефан Сальваторе старый друг нашей семьи.
— И что случилось между вами, что вас выводит из себя старый друг вашей семьи?
— Я считаю его присутствие неуместным. Мы занимаемся своей работой, потому что так нужно, и это наш долг, а он…ему просто скучно. Он развлекается, а это не та мотивация, с которой нам следует работать, верно ведь?
— Вас это задевает как профессионала, или тут что-то личное? Мистер Сальваторе вызывает у вас какие-то чувства, которые вы хотели бы скрыть?
— Я не пытаюсь скрыть своё раздражение, поэтому я и здесь. Всё просто, док, никаких подводных камней.
— Я так не думаю. Я думаю, вы переносите свою личную проблему на ближайший к вам объект. А именно, на мистера Сальваторе.
— Вот как? Вы сделали такой искромётный вывод из четверти часа нашего разговора? Да вы просто гений, док.
— Сарказм вам не поможет, детектив. Если вы не будете сотрудничать, мы ни к чему не придём. Вы нервничаете, у вас трясутся руки, вы ненадёжны. Как вы будете выходить на улицы, зная, что в критический момент можете не справиться, и пострадает невинный человек? Так что я вновь повторюсь. Что с вами происходит, детектив? Какая боль, какая обида мешает вам работать?
— Меня предали и разбили сердце. Эта боль мешает мне работать. Чем вы будете меня лечить, доктор? У вас есть эффективная терапия на такой случай?
— К сожалению, нет, детектив. Могу только выписать рецепт на транквилизаторы.
— И я добровольно сложу оружие. Тормозная реакция ничем не лучше трясущихся рук. Не хочу попасть в аварию, или словить пулю.
— Вы можете взять себя в руки, детектив?
— Со временем, да.
— Разбитое сердце не даёт вам права на отпуск, детектив.
— Я знаю. Но перевести меня на бумажную работу вы в состоянии, док?
— Вполне. Жду вас на следующей неделе, детектив. В то же время.
— Ок. Считайте, что ударили по рукам.
Когда девушка вышла на улицу, Стефан ждал её внизу. Кто бы сомневался.
— Всё в порядке?
— Меня переводят на бумажную работу из-за нервного расстройства. Надеюсь, ты доволен? Что ты привязался ко мне? Я поставила под угрозу свою работу и заслужила ответ.
— Я двадцать лет не видел таких, как ты.
-?
— Ты бесстрашна. Ты готова броситься на врага, даже, если он много сильнее тебя.
— По-моему, это у тебя замещение, Стефан. Не знаю, что творится в твоей голове, но я — не она. Не Кензи. Пока Стефан. Возвращайся домой.
Адель ушла, а вампир долго смотрел ей в спину. Узкую девичью спину детектива полиции. Может, она в чём-то права. Вот только…почему глядя в карие глаза мисс Майколсон, он видел серые глаза Кензи? Стефан никогда на самом деле не забывал о ней, но в последние полгода она не выходила из головы. И стояла перед глазами каждый божий день. И что с этим делать? И как вписать в свою жизнь Адель, которая грозила занять в сердце место, которое он считал потерянным.
Лос-Анжелес
— Лекси, ты с ума сошла? — Ребекка не помнила, когда последний раз была настолько напугана. Она сидела в больнице на кровати дочери, и едва смогла выровнять дыхание. Первородная не помнила, как добралась сюда. В голове только стучало: моя дочь попала в аварию. — Ты же могла погибнуть!
— Я знала, что ты успеешь спасти меня, мама. — Лекси, чуть морщась, села на постели. Ссадины разглаживались, сломанная рука срасталась, а сотрясение мозга вправилось первым.
— Я помогу Джо, и ты мне всё расскажешь.
— Нет. — Девушка решительно схватила мать за руку. — Не стоит. Сам выберется, если Бог даст.
— Так… — Ребекка понимающе усмехнулась. — Так ты специально это сделала?
— Разумеется, нет. — Лекси крайне успешно скопировала усмешку матери. — Полицейские же сказали, за рулём был Джо.
— Александра…. — Вампирша вложила в свой голос столько строгости, сколько смогла найти. — Твоего отца нет в городе, и я не ему не скажу, что ты устроила аварию, чуть не погибла и разбила новую машину. Но только если ты мне всё расскажешь.
Девушка поджала губы, не особо желая распространяться. А было всё так. Сегодня утром Джо позвонил, сказал, что нужно поговорить. Лекси подхватила его возле студии, где он проходил очередной кастинг. Парень был в ярости из-за очередного провала. Его карьера никак не клеилась, и мисс Констан начинало казаться, что брат был прав: Джо просто бездарен. Отношения сходили на нет к своему логическому концу. Но хороший секс и остатки чувств, всё ещё держали их вместе.
— Что ты хотел мне сказать?
— Я переспал с другой женщиной.
— С кем?
