Я млела от его прикосновений.
– Не трогай меня, – сказала я уже шепотом.
– Это сложно сделать, учитывая наше с тобой местонахождение, – ответил Крис. – И твое короткое платье. И такой соблазнительный разрез, – он выдержал паузу. – Почему ты снова держишь дистанцию?
Я хмыкнула.
– Моя подруга сказала однажды замечательную фразу: я хочу быть выбором, а не вариантом. Вот я тоже хочу быть выбором.
– Так не бывает.
– Вот когда ты полюбишь, ты сам с собой не согласишься.
Пришла очередь Криса ухмыляться:
– Ты можешь стать выбором чуть позже, – сказал он. – Любовь приходит не сразу. По сути нам все равно, с кем быть. Главное, чтобы тебе было хорошо с этим человеком. Во всех смыслах.
Я очень внимательно посмотрела на Криса:
– Я тебя знаю?
– А ты считала, что я машина для секса?
– Э-э-э. Вообще-то, да, – ухмыльнулась я.
– Пойдем отсюда, – он открыл дверь, и мы, стараясь не шуметь, вышли в коридор.
– Как ты выйдешь? – спросила я.
– Вместе со всеми. Золотой дворец не позволит осматривать всех и каждого на выходе под полицейским кордоном. Им дорога репутация. Поэтому если Альмов хочет поймать нас, то у него осталось, – Крис посмотрел на часы, – тридцать минут.
Курьер мог быть еще на необходимом мне месте.
– Тогда мне тоже пора, – и я кинулась к черному входу, оставив Кристофера в полном замешательстве.
Остановившись у двери, я прислушалась. Голоса были слышны очень далеко и непостоянно. Я слушала минут пять, но в любом случае оперативники, которых Альмов расположил у черного входа, увидели бы, что из филармонии кто-то выходит и, скорее всего, перехватили моего курьера. Чего-то ждущий в нестандартном месте человек способен вызвать подозрения в считаные секунды.
Я повернулась затылком к стене и устало закрыла глаза, – плана на этот случай у меня не было.
– Ты не сможешь выйти в этом платье, – подтвердил мои догадки Крис, говоря вполголоса. – Оно слишком заметно.
– А то я не знаю, – ответила я. – Именно несколько минут назад за этой дверью и было мое спасение.
– Кто бы там ни был, его уже перехватили.
– Есть идеи, Эйнштейн? – я с вызовом посмотрела на Криса.
– Не стоять здесь для начала. А вообще, было бы неплохо разделиться.
– Для тебя. Я же слишком привлекаю внимание. И ни в коем случае не смей волноваться за меня. Я же в любом случае что-нибудь придумаю.
– Успокойся. Безвыходных ситуаций не бывает. Когда закончишь, приходи в отель «Савой». Лиденгассе, 12, номер 39, – он протянул мне визитку отеля. – Жду тебя там около двенадцати. И только попробуй не прийти, – и он ушел неизвестном мне направлении.
– Да, и немногим раньше он говорил мне, что ему не все равно, – провожая его взглядом, пробормотала я.
Согласно плану я должна была пойти в туалет с новыми вещами, переодеться, перекрасить волосы в родной, темный цвет и выйти вместе со всеми. Но так как с курьером пересечься не удалось, я просто пошла в туалет, надеясь что-то придумать по дороге, прислушиваясь к звукам музыки, доносящимся из-за толщи стены. Заняв свободную кабинку, я закрыла дверь и начала думать, но в голову ничего не приходило.
Через какое-то время, – из камерного зала уже раздавались аплодисменты, – я отчаялась выйти на улицу. Альмов устроит обыск во всех уголках этого здания после того, как филармония опустеет. И тогда я сполна познаю его гнев.
Дверь туалета открылась.
Мое сердце пропустило удар, и я замерла.
Неужели началось?
Неторопливые шаги, раздавшиеся в помещении, заставили меня затаить дыхание. Послышался шелест ткани по полу. Он меня насторожил, потому что у следователя или его группы не было длинных фалд брюк. Я пригнулась, чтобы заглянуть под дверь и убедиться, верна ли моя догадка.
Действительно, это был шелест рясы одной из монахинь, которых я видела, входя в филармонию.
Идея созрела в моей голове в ту же секунду. Но совесть не позволяла напасть на служителя церкви. Во мне еще оставалось что-то святое. Просить о том, чтобы она отдала мне свою рясу, я не могла, – это выглядело глупо и заняло бы много времени. А действовать мне нужно было быстро, пока туалет не заполнили слушательницы концерта. И я тихо сняла туфли.
Отчаянные времена требовали отчаянных мер.
Я никогда не отличалась сильной верой или суевериями, но сначала перекрестилась и мысленно попросила прощения, а уж затем быстро выскочила из кабинки, когда монахиня мыла руки. Она наверняка услышала только тихий скрип, прежде чем потерять сознание.
Я постучала в дверь номера, почему-то невероятно волнуясь. Мое сердце билось сильнее, чем обычно, а мандраж, отзывался дискомфортом в животе. Как я ни призывала себя успокоиться, у меня не получалось. Все-таки была ночь, я стучалась в номер любимого человека в интересном наряде, и я робела, как первоклассница. Я не знала, зачем он позвал меня к себе, но в голове рисовалось множество сюжетов: от жестокой ссоры до сногсшибательного секса.
Наконец дверь открылась. На пороге стоял Кристофер. Он был все в той же одежде и, судя по всему, пришел не так давно. Он удивленно уставился на меня, потому что я до сих пор была в рясе и клобуке.
