– Я тут задыхаюсь, – честно призналась я. – Это убийство близкого нам человека, а расследование превращает его в цирк, способный поднять всю грязь, на которую мы, люди, только способны. Вот где был ты ночью двадцать первого декабря?
– Я познакомился с одной девушкой. Мы пили вино, слушали музыку, а что было потом – тебе тоже вряд ли понравится.
– Вот об этом я и говорю.
Кристофер рассмеялся.
– Следователь вдоволь поковыряется в личной жизни каждого из нас… – утвердительно изрекла я.
– Такая уж у них работа. А где ты была ночью двадцать первого декабря? – спросил он.
– Я все это время была на работе, Крис. Юлю я отпустила в районе семи часов. Потом работала и заснула там же. Дальше ты знаешь.
Кристофер задумался.
– А ведь ты единственная, у кого нет алиби.
– Великолепно! Ты серьезно?
Крис кивнул. Я закрыла глаза ладонями.
– У меня нет мотива? – предположила я.
– А то, что Макс целенаправленно разорял фирму, в которую ты сама вложила немаленькие деньги, разве не мотив? А то, что ты ссорилась с ним накануне, потому что он продал компанию мне, не спросив у тебя, не мотив? А то, что он, в конце концов выкинул тебя из совета директоров, не мотив? Дорогая, да у тебя более чем достаточно причин, чтобы отправить Макса на тот свет.
Я с ужасом сверлила Кристофера взглядом, не находя слов, чтобы что-то сказать.
– Ты не сделаешь этого, – прошептала я. Мне казалось, что моим легким перекрыли доступ кислорода.
– Я когда-нибудь тебя подставлял? И ты хочешь, чтобы я не рассказывал ментам о своих догадках. Я просто умею думать, и, поверь ты мне, они тоже. Так что…
– Что мне делать? – перед моими глазами мелькали ужасные картины обвинения и ареста.
Кристофер повел бровью.
– Ну, посидишь немножко в камере без душа, отдельного туалета и привычной тебе еды. Обнаженной спать уже не получится, да и фланелевые простыни здесь вряд ли есть. О косметике тоже можешь забыть. Зато здесь есть скрипучие кровати и, я слышал, тут довольно стильная серая одежда. Ты же любишь серый… К тому же компания может быть неплохой. Честно буду носить тебе передачки и говорить комплименты по телефону, а то ты здесь их нескоро услышишь.
– Крис… – простонала я.
– А еще я могу сказать, что той дамой, с которой я провел вечер и… ночь, была ты, – прошептал он мне на ухо и встал с места.
– Зачем? – спросила я, еще не избавившись от картины, которую описал мне Крис. – Ты же ничего не делаешь просто так.
– А может мне приятно, что такая независимая девушка все-таки может немного зависеть от меня, – ухмыльнулся он.
Я нахмурилась.
– Подумай, – он подмигнул мне. – Меня еще не вызывали на допрос. Скорее всего, я пойду последним. А вино мы с ней пили в достаточно людном ресторане «Вестфалия» до половины первого ночи. Потом поехали ко мне. Туда и назад – ездили на пойманных по дороге такси. Ее внешность схожа с твоей. Если уж и спросят, в чем ты была, – скажешь, что в черном бархатном платье, которое я тебе подарил. Если добавишь, что в ресторан мы поехали сразу после работы, в половине восьмого вечера, и то, что водителей такси и марки машин запомнить не удалось, – у тебя будет прекрасное алиби. Вернее, у нас обоих. Дай мне знать, если скажешь так, как я тебе посоветовал.
Кристофер отошел в другой конец коридора, оставив меня в полном замешательстве. Сначала мне одолжение делает Юля, теперь Кристофер. Такими темпами я скоро буду обязана четверти города, в котором живу.
Но почему? Почему так паршиво сложилась ситуация?! Я же ничего плохого не делала. Я была обыкновенным владельцем одной фирмы и учредителем другой. Вложила деньги в развитие бизнеса. Так многие делают!
А может быть так, что мне мстят старые враги? Уж слишком изощренно… Да, я понимаю, что в свое время многим насолила, разоблачив одну аферу. Но это было семь лет назад. Компания называлось ИП «Инфанти». Директор на пару с главным бухгалтером отмывали деньги весьма топорным способом. Только слепой мог не заметить, что там что-то неладно. Ну и я, как добропорядочная гражданка, пожаловалась кому надо.
Скверно?
Возможно.
Только их никто не просил вмешивать меня в свои темные делишки.
Тут еще это убийство!
Как все некстати! Я вздохнула.
А если Кристофер блефовал? Если у милиции ничего нет на меня? Ведь нашей ссоры с Максимом могли и не слышать. Но, с другой стороны, ссору по телефону слышала Юля. Она-то молчать не станет.
«Смотри, как бы не случилось чего…» – прозвучали в моей памяти слова Ирины Андреевны.
И тут мне словно дали пощечину.
Ирина знала что-то. Да и эта ее осведомленность о шести процентах акций. И она, как главный бухгалтер, должна была быть в курсе того, что происходило. Может, ей платили за молчание. Вот только кто?
Сплошные вопросы – и ни одного ответа.
Мои размышления прервал голос, пробубнивший мою фамилию. Меня позвали к следователю. Я вздохнула и зашла в кабинет.
