Вот и сейчас вместе с этим козленком она никак не могла найти тот зеленый домик, чтобы вернуть Маше ее дружка. Она просто кружила на одном месте, чертыхаясь и вытирая пот. Козленок жалобно блеял. Снова зазвонил телефон.
– Чего тебе? – буркнула Джулия, узнав Мирослава.
– Вот, звоню доложить, что освободился… Еду к тебе. Кстати, нашли порнографические пленки, где в съемках принимал участие Данила Иванов.
– Все-таки замазался он… – протянула Джульетта. – Земля ему пухом. Надеюсь, никто не узнает… Столько поклонников, пусть запомнят только хорошее… Ведь о покойниках или хорошо, или ничего…
– Мне тоже сказали, что эта информация останется закрытой, – успокоил ее Мирослав.
– Я вот не понимаю, чего людям не хватает? – расстроенно произнесла Джулия.
– Это риторический вопрос. Мы никогда ответа на него не узнаем или не поймем, – ответил Мирон и спросил: – Ты где? Кто там блеет?
– Козел.
– Какой козел? – не понял Мирослав. – Это с кем ты там?
– Я же говорю – с козленком!
– Ты его уже так ласково называешь?!
– Мирослав, веди себя прилично! Ты чего орешь?! Чего я должна перед тобой отчитываться?! Я дом ищу!
– Чей дом? Вы уже с этим козлом хату себе ищите?!
– Да вот именно дом козла и ищем! – позлорадствовала Джульетта.
– А что, козел настолько пьян, что забыл, где живет? – заводился Мирослав.
– Он на то и козел, что говорить не может!
– А я ведь все равно приеду и разберусь, кто из меня козла делает! Не думай, что я психану и поверну обратно! Я накрою вашу развратную шайку!
– Я буду ждать, – ответила Джулия и выключила связь, а потом подумала и совсем отключила телефон. – Ну что? – обратилась она к козленку. – Дядя – осел, это точно! Куда же мы с тобой пойдем? Почему ты не собака? Почему не можешь найти свой дом? Ладно… Обойдем деревню по периметру.
Она пошла с перепачканным кровью козленком по нескончаемому полю с какой-то злаковой культурой. Джульетта в этом не разбиралась. По правую сторону тянулись дома, но ни одного зеленого среди них не было. Она попала в какую-то колдобину и, чертыхнувшись, пошла дальше, но прямо перед ее лицом вынырнул мужчина в немецкой форме. Это было настолько дико, что на секунду Джулия испугалась. Это словно «Атас! Фрицы под Москвой». Такая щемящая для русского человека, генетически заложенная картина страха и боли. Но почти сразу же Джульетта поняла, что перед ней чучело.
Выглядело оно, и правда, жутковато. Темный горшок вместо лица, ржавый немецкий шлем с пробоиной на горшке. Полусгнившие перекладины с обветшалой и вылинявшей на солнце формой.
– Классно кто-то придумал, – усмехнулась Джульетта и поковыляла дальше.
Сама себе она напоминала Аленушку с дебилом братцем, уже успевшим напиться из козьего копытца.
– Вот отведу тебя, Ваня, на мясокомбинат, будешь знать! – голосом блаженной Аленушки из детской сказки сказала она.
– Стой! Кто идет? Стрелять буду!
Она остановилась, как вкопанная, а звук передергивания затвора ввел ее в оцепенение.
– Я стою…
– Кто разворовывает местное поле? – прокрякал голос, затем из-за колосьев появилось сначала дуло, потом само ружье, а затем и морщинистое лицо старика. Одет он был очень странно – в грязную телогрейку и зимнюю, весьма поношенную, кроличью шапку-ушанку. И это несмотря на июньскую жару. – Экая красавица! – присвистнул дед. – Чего здесь делаешь? Ой, а откуда у тебя наш Кузька?
– Что значит, наш?
– Так это мой козел. Куда ты его тянешь?
– А девочка Маша – ваша внучка? – уточнила Джульетта.
– Да, внучечка моя…
– Внучечка… Она сказала мне, что любит Кузьму, дружит с ним, а вы продали его на мясо! Фу! Это ужасно!
Дед опустил ружье.
– Что ж делать… Он для этого и выращивается.
– Нельзя было тогда допускать ребенка до животного! Девочка привязалась к нему, а вы вырвали из ее рук и отправили на мясо!
– Это наше дело… – уже не с таким пылом ответил дед, сдвинув шапку на затылок.
– Вам не жалко внучку?
– Жалко, – буркнул дел. – Мы его хотели продать, когда внучку в город заберут, но тут такие деньги предложили… Вот и отдали…
– Вы нанесли ребенку психологическую травму! – с укором произнесла Джульетта. – Она ужасно плакала.
– Маша еще маленькая, забудет…
– Никогда такое не забывается!
– Ты нас жизни-то не учи… Мы живем бедно, не то, что вы, городские. Нам вот с бабкой моей купить надо холодильник, стиралку… Что козленок? Домой-то она его не возьмет, там не разрешат. Да дети его замучают… – Старик поднял глаза к небу. – Ого, гроза будет.
Джульетта проследила за его взглядом.
«Совершенно чистое небо, хотя темнеет», – подумала она с удивлением и спросила:
– Какие дети замучают? У Маши есть сестры и братья?
– Да в детском доме она проживает, – виновато отвернулся дед.
– Как в детском доме?! – оторопела Джульетта. – Почему? И тут на нее капнули первые крупные капли холодного дождя.
– Ой!
– Гроза! Чего стоим-то?! Идемте к нам! Там и поговорим! – засуетился дед.
И они втроем поспешили по полю в сторону деревни.
– Сама-то откуда? С турбазы?
– Да я там на один день…
