– Нам доложили, что все вы противники большевистского режима. Это главное условие ваших будущих успехов как разведчиков абвера. Но этого мало. Нужно умение, которое вы приобретете здесь. Мы научим вас, как переходить линию фронта и приземляться с парашютом, как вести себя в тылу противника, особенно при возникновении опасности, как собирать разведывательные сведения.
Шнеллер перечислил возлагаемые на курсантов обязанности, затем призвал их добиться осуществления на практике девиза школы: «Разведчик должен все видеть, замечать и слышать, сам оставаясь незамеченным». Шнеллер разъяснил курсантам требования установленного в школе режима.
В заключение сказал:
– Запомните: вам категорически запрещается рассказывать друг другу что-либо о своем прошлом, называть кому-либо свою настоящую фамилию, самовольно вступать в контакт с местным населением. В соблюдении этих правил заинтересованы вы сами как будущие разведчики абвера. Но, поскольку не исключены случаи их нарушения, предупреждаю: за невыполнение требований администрации последует строгое наказание.
Началась учеба курсантов. Малышев внимательно слушал лекции абверовских преподавателей, старался на практических занятиях. Очень скоро он воочию убедился, что руководящий состав, преподаватели и инструкторы «Марса» являются откровенными нацистами или их пособниками. Все они – лютые враги Советского государства. В отличие от своих наставников, курсанты школы абвера представляли собой довольно разноликую массу. Одни, согласившиеся на вербовку «в шпионы», видели в этом единственный шанс вырваться из-за колючей проволоки, чтобы перебраться затем через линию фронта к своим или присоединиться к партизанам. Другие, истощенные физически и сломленные морально, просто надеялись спасти свою жизнь.
Третьи, а таких, к счастью, было меньшинство, шли на сотрудничество хоть с СД, хоть с абвером вполне сознательно. Это были враги. Да, в школе встречались и уголовники, вынашивавшие «обиду» на советскую власть, и шкурники-приспособленцы, уверовавшие в победу гитлеровского вермахта. Но были и патриоты своей Родины, оказавшиеся в плену в силу разных обстоятельств. Малышеву предстояло найти среди них тех, кого вовлекли в агентурную сеть абвера обманным путем или они пришли сами с намерением вырваться из немецкого плена и попасть на сторону советских войск. Обезвредить предателей, помочь тем, кто остался верен своей Родине, и должен был разведчик Малышев.
С первых дней пребывания в школе Малышев заметил, что в ней царит гнетущая обстановка недоверия. Курсанты опасались друг друга. Те из них, кто был патриотом, знали, что в школе немало явных или скрытых врагов нашей страны, способных выдать гитлеровцам любого из курсантов за «нежелательные» настроения или намерения. Не избежал подозрений к себе и Малышев. Он ведь кто был? Перебежчик, уголовник.
Абверовцами среди местного населения были завербованы осведомители для изучения настроения будущих лазутчиков абвера. В самой школе было достаточное количество агентов администрации для «работы» с курсантами. Проверки Малышева продолжались…
Соседом Малышева по комнате был высокого роста брюнет с мохнатыми бровями. При знакомстве назвал себя Полянским. «Ты такой же Полянский, как я папа римский», – подумал Малышев.
Полянский находился с Малышевым на всех занятиях, в столовой, «заботился» о новичке. Вечерами рассказывал ему о себе, проявлял недовольство то качеством питания, то организацией занятий в школе, поругивал начальников, в первую очередь капитан-лейтенанта Шнеллера. Все это настораживало Малышева, который хорошо помнил слова своего наставника старшего лейтенанта Маковеенко о соблюдении осторожности в общении с курсантами разведшколы противника.
Как-то перед отбоем Полянский, правда, весьма осторожно, высказал ему, курсанту Евгению Лескову, сомнение в окончательной победе Гитлера над Советским Союзом. Разведчику стало ясно, что Полянский – подсадная утка, выполняет задание шефов школы.
– А я думаю, что они в конце концов выиграют войну, – спокойно, не желая портить отношений со своим соседом, заметил Малышев. – Тогда и мы с тобой окажемся на высоте.
– Ты, пожалуй, прав, – согласился Полянский.
Через день администрация школы переселила Малышева в другую комнату. «Закончилась еще одна проверка «преданности» курсанта Лескова нынешнему начальству», – с удовлетворением отметил Малышев. Однако ошибся, подумав, что она последняя. Немцы не спешили доверять всякому перебежчику.
