Шло время, и в лагере появился некто Зорин, рослый узкоглазый брюнет в военном френче без погон. Ему на глаза и попался Малышев. Мелетий, видимо, произвел на него хорошее впечатление, потому как после беседы Зорина с Малышевым Мелетия переселили в комнату Зорина, назначили уборщиком кабинетов канцелярии лагеря. Уже через два-три дня разведчик понял: сделано это не без цели. Убирая кабинет коменданта лагеря, Мелетий неожиданно обнаруживал то «забытую» на столе денежную купюру, то недопитую бутылку шнапса, а один раз даже оставленный «по ошибке» в незапертом ящике стола пистолет с патронами. Его явно проверяли.
Еще одну проверку немцы устроили, когда в лагерь прибыли для знакомства с пленными, отобранными Зориным, два немецких обер-лейтенанта, хорошо владевшие русским языком. Эти офицеры вызвали Малышева в отдельную комнату, посадили его перед ярко горевшей лампой. Один из них сел напротив Мелетия, второй – сбоку. Они задавали ему вопросы на русском языке и, выслушав ответ, делились своими впечатлениями по-немецки. Несколько раз, не отрывая глаз от освещенного лампой лица Малышева, допрашивающий говорил своему коллеге:
– У меня нет никаких сомнений: это явный агент русской контрразведки.
Мелетий понимал все до единого слова: знание немецкого языка давало ему немалое преимущество перед противником. Сейчас же оно повернулось к нему оборотной, опасной стороной. Огромным усилием воли Малышев сумел сохранить хладнокровие, ни один мускул не дрогнул на его лице. Он, не выдав себя, с невозмутимым видом отвечал немцам. А вопросы следовали один за другим. И все-таки свершилось! Малышев был зачислен в группу военнопленных, отобранных для обучения в школе абвера. Вскоре их отвезли в Эстонию, в местечко Вана-Нурси, где располагалась диверсионная школа. Прибывшие прошли медосмотр, а через день один из приезжавших в Красногвардейск обер-лейтенантов повез их на грузовой машине дальше. «Итак, Вана-Нурси – первый объект абвера, встретившийся на моем пути. Жаль, что не удалось основательнее познакомиться с ним и с теми, кто здесь обучается», – посетовал Малышев.
Машина приехала в Валгу – небольшой городок, разделенный границей между Эстонией и Латвией, в южной латвийской части которого, как слышал Малышев еще в Вана-Нурси, располагалась разведывательная школа абвера. Размещалась она на улице Семинара.
Въехавшую во двор школы машину встретил немецкий офицер в форме капитан-лейтенанта. На чистом русском языке он объявил прибывшим, что с сего дня они – курсанты школы «Марс» и обязаны подчиняться установленным в ней порядкам. Через полчаса Малышев, переодетый в курсантскую форму – полувоенный френч с накладными карманами, предстал перед старшиной школы. Тот с немецкой пунктуальностью выполнял данное ему поручение – присваивал каждому курсанту псевдоним, сопровождая эту процедуру выразительным наставлением:
– С сего дня вы не Евгений Негин, а Евгений Лесков. О вашей настоящей фамилии никто не должен знать. Называть себя только по псевдониму. За нарушение – штрафной лагерь, а оттуда еще никто не возвращался.
Новоиспеченного курсанта Малышева, ставшего Лесковым, вызвал в свой кабинет капитан-лейтенант, он протянул Мелетию какой-то документ:
– Подпишите!
Это было «обязательство», напечатанное по-русски. В нем говорилось о добровольном сотрудничестве нижеподписавшегося с немецкой военной разведкой, неукоснительном выполнении разведывательных заданий, о наградах за геройство и суровое наказание, вплоть до расстрела, за невыполнение задания, за обман, дезертирство и предательство.
Мелетий дважды прочитал документ, четко вывел свою фамилию, псевдоним, дату. Затем с помощью капитан-лейтенанта оставил под обязательством отпечатки пальцев.
– Запомните, что в работе разведчика главное – конспирация! – сказал офицер, помещая подписанное Малышевым «обязательство» в сейф. – Вы должны держать в секрете свою фамилию, место рождения, адреса родственников.
Через несколько дней администрация собрала всех зачисленных в школу курсантов очередного набора. Наставления давали седовласый начальник школы подполковник Рудольф и его помощник капитан-лейтенант Шнеллер, с которым Малышев уже встречался. Курсанты, разумеется, не знали, что их начальники скрывали свои подлинные фамилии. Псевдонимом «Рудольф» прикрывался родившийся в России видный офицер абвера Адольф фон Ризе, а под кличкой «Шнеллер» маскировался опытный абверовец фон Шиллинг. В Первую мировую войну он находился в русском плену. Еще в довоенные годы фон Шиллинг занимался подрывной деятельностью против Советского Союза. Подполковник Рудольф на русском языке объявил курсантам, что завтра, 1 апреля 1943 года, в школе начинаются регулярные учебные занятия, и предоставил слово своему помощнику – капитан-лейтенанту. Заговорил капитан-лейтенант Шнеллер:
