Смерть полностью

Непонятное слово действует на меня неожиданно. На миг меня словно окутывает свет, как будто кто-то очень нежно и ласково гладит мою кожу, теребит волосы. Кажется, я понимаю смысл слова, но всадник переводит его для меня:

– Прекрасно.

Я начинаю находить прелесть в обещании, которое дала всадникам.

Соблазни Смерть.

Таков был уговор.

Неохотно я выбираюсь из прохладной ванны, которую сама себе наполнила, хватаю ближайшее полотенце и обматываюсь им. Прошлепав по лужицам воды, выхожу из ванной и спешу к себе в спальню. За окнами уже темно.

Распахнув дверцы массивного деревянного шкафа, окидываю взглядом одежду, аккуратно сложенную и развешанную внутри. Меня охватывает любопытство: что всадник или его неживые слуги подобрали для меня? Так что, прихватив фонарь, я подхожу к полкам вплотную.

В стеклянном сосуде пляшут язычки пламени, отбрасывая длинные тени.

Я перебираю одежду всевозможных стилей и размеров. Задерживаюсь на черном платье, которое кажется мне подходящим. Сняв его с вешалки, обнаруживаю боковой разрез от середины бедра.

Отлично, это то, что нужно.

И размер как будто подходит. Я натягиваю платье. Облегающее, оно даже немного узковато, а я так привыкла к свободной одежде, что машинально тяну ткань, пытаясь сделать платье менее тесным.

В шкафу обнаруживаю и обувь, с десяток пар, но мне по размеру подходят только две: высокие, по колено сапоги для верховой езды и разношенные шлепанцы. Ни то ни другое с моим нарядом не сочетается.

Смотрю на свои босые ноги.

Да и фиг с ним, обойдусь без обуви.

Еще в шкафу имеются неглубокие ящички с разрозненными украшениями; я выбираю золотой браслет и изящную цепочку на щиколотку. Трудно сказать, принадлежали они прежней владелице этой усадьбы или, как и одежду, их притащили сюда слуги Смерти.

Как бы то ни было, сейчас это не имеет значения. Мертвым они больше не нужны, а мне пригодятся.

Вернувшись в ванную, натыкаюсь в шкафчике на набор косметики.

С этим сложнее.

Бывшая в употреблении косметика вряд ли может мне повредить, но все равно в этой идее есть что-то отталкивающее. К счастью, я раскапываю пару помад и золотистые тени для век, которые выглядят нетронутыми, ими и решаюсь воспользоваться.

Результат… заставляет меня задохнуться. Я смотрю на свое отражение. Давно, ох как давно я не делала макияж. Весь прошлый год приходилось заботиться о выживании – сохранении жизни Бена и человечества, – и мне было не до собственной внешности. Но сейчас кожа поблескивает на веках, где я положила тени, а губы стали нежно-розовыми. Той же помадой я мазнула и по скулам, и эффект в целом…

Я выгляжу женственной. Хорошенькой и женственной.

Даже влажные непричесанные волосы не портят вида, хотя я тут же пытаюсь и их привести в порядок.

Надеюсь, что-то да получилось.

Мне трудно поверить, что я вообще могу пошевелить пальцем ради обольщения хоть кого-то, не говоря уже о Смерти. Лучник из меня и то лучше, чем соблазнительница.

Произнеся про себя такую мотивационную речь, я выхожу из комнаты и отправляюсь на поиски всадника, пока опять не сдрейфила.

Танатос уже в обеденном зале, дожидается меня. Перед ним полная тарелка и бокал вина, но я сомневаюсь, что он отведал хоть что-нибудь из этого.

Даже к губам ни крошки не поднесет, пока я не уговорю его попробовать.

А дело стоит того, чтобы попытаться. Все дела стоят того. Есть. Спать. Соблазнять. Спасать мир.

Во всем этом нужно немного приврать, немного польстить.

При моем появлении глаза Смерти загораются каким-то внутренним огнем. Но тут его взгляд скользит по мне, от подкрашенного лица по обтягивающему платью к босым ногам, и на его лице появляется голодное выражение.

Господи, да он, похоже, хочет меня проглотить.

Видимо, это все-таки была не очень хорошая идея.

Собравшись с духом, я твердым шагом вхожу в столовую, как будто иду в бой. И не я одна: в какой-то момент между нашей последней встречей и этой Танатос вновь обрел свою рубаху и доспехи. Судя по грозному виду, он готов возглавить армию и сокрушить врагов.

Ну, будь что будет.

Я миную собственное место и подхожу к нему. Отодвинув его тарелку в сторону, сажусь на стол, туда, где только что стояла его еда. Сегодня вечером я его основное блюдо.

Конечно, это не так радикально, как сидеть у него на коленях, как было вчера, но тогда я и не планировала заходить слишком далеко.

А сегодня планирую.

– Разве тем, что сидишь на столе, ты не попираешь какие-то деспотичные человеческие правила? – кривя рот, осведомляется Смерть, и чувствуется, что он любуется собой.

Вместо ответа я беру его вилку. Подцепив с его тарелки кусочек картофельного гратена, отправляю его в рот, избегая мыслей о существе, готовившем блюдо.

Кладу вилку на место, а в следующий момент ставлю ногу, а потом и вторую на колени Смерти.

Нарушать правила этикета вообще-то весело. Думаю, я могла бы к этому привыкнуть.

Теперь Танатос смотрит на мои ноги. Медленно-медленно он кладет руку мне на икру и замирает. Черная ткань платья скользит, открывая мою голую ногу.