Так, предварительные портреты хранительниц составлены, пора с ними немного пообщаться лично. Я не зря вчера до позднего вечера просидела в интернете, читая информацию о музейных фондах, работниках и их должностных обязанностях. Постараюсь не ударить в грязь лицом (хотя чего мне-то бояться – я здесь в этой роли первый и, надеюсь, последний раз).
Я по очереди подошла ко всем трем работницам и задала им по несколько вопросов. Естественно, я не стала пока раскрывать легенду и задавала только вопросы, касающиеся их работы.
Все трое мне отвечали: Людмила Ивановна – подробно и с удовольствием, Галина Андреевна – сквозь зубы, порой не сдерживая грубостей, Рита – довольно беспечно и бесхитростно.
Но этого мне оказалось достаточно. Интуиция меня не подвела.
Я догадалась, какая из этих женщин продавала Сажину музейные ценности, и теперь осталось только поговорить с ней еще раз, но уже наедине.
– Галина Андреевна, мы можем с вами поговорить с глазу на глаз?
Женщина нехотя оторвалась от своего занятия и посмотрела на меня так, будто я перед ней поставила ведро с помоями.
– Что вам еще надо? – сквозь зубы процедила она.
– Есть у меня пара вопросов, которые хочу обсудить с вами лично.
– Мне некогда, у меня работа. – Хранительница демонстративно отвернулась, уставилась в монитор компьютера и защелкала мышкой.
«Чего и следовало ожидать. Ничего, и не таких обламывали».
Я наклонилась и, немного понизив голос, сказала:
– Вам привет от Владимира Сажина.
Галина Андреевна слишком резко повернулась, и я заметила легкую тень беспокойства, быстро пробежавшую по ее лицу.
– Не понимаю, о чем вы.
– Прекрасно понимаете. Уж не думаете ли вы, что ваши встречи проходили тайно и никто вас не видел? Я знаю, зачем вы встречались и что таскали ему в пакетиках и свертках. Уж явно не чаи с шоколадками.
Блеф – дело всегда рискованное. Но чаще всего риск бывает оправданным. Да и ложь срабатывает. Как, например, сейчас. Женщина побледнела и замерла.
– Где мы можем поговорить наедине? – уже жестче повторила я.
– Идемте. – Галина Андреевна встала и медленно, будто ей на каждую ногу навесили по гире, повела меня в конец зала.
За одним из стеллажей стояли два старых стула, заваленных бумагами и книгами. Хранительница тяжело опустилась на один из них, на второй примостилась я.
– Вы из полиции? – устало спросила она, не глядя на меня.
– Нет. Я – частный детектив, расследую убийство Сажина. Но мои полномочия не слабее, чем у правоохранительных органов.
– И что мне теперь будет?
– А сами как думаете?
Галина Андреевна сникла окончательно. Вся ее надменность и холодность вмиг испарилась. Передо мной сидела грустная симпатичная женщина, смотревшая с тоской куда-то под ноги.
– И какой смысл мне вам что-то говорить, если вы сами все знаете? – выдавила наконец она.
– Галина Андреевна, меня в первую очередь интересует убийца Сажина. Это явно не вы. Но есть кое-какие вопросы, которые пока остаются без ответов, и именно эти ответы я хочу найти. Если вы мне сейчас расскажете все, что знаете, я не буду ни о чем докладывать вашему директору. Потому что, как я понимаю, она не в курсе всего этого бардака. Ну а если вы впредь попадетесь на краже и перепродаже музейных экспонатов, это будет уже ваш промах. Я буду ни при чем.
– Что вы хотите узнать?
– Как Сажин вышел на вас?
– Через общих знакомых.
– Кого конкретно?
– Мой двоюродный брат раньше работал в краеведческом музее. Как-то у меня случились проблемы, нужны были деньги, и срочно. Я тогда обратилась к Лене, а он уже свел меня с этим Сажиным.
– И он предложил вам продать что-то из музейных экспонатов?
– Да. Сказал, что риск минимальный, заплатит он хорошо. А я тогда совсем отчаялась, ну и решилась. И действительно, тогда все прошло гладко, да и деньги я получила хорошие. Когда Владимир второй раз обратился ко мне, я подумала: почему бы и нет?
– А ваш двоюродный брат откуда знал Сажина?
– Тоже через каких знакомых, я уже подробностей не помню. Вроде Леня тогда говорил, что продал ему старинный хрусталь, оставшийся после бабушки, и Владимир хорошо заплатил за него. У меня ведь тоже оставались кое-какие вещи, советские, правда, но и они сейчас считаются антиквариатом. Меня Леня поэтому-то и познакомил с Сажиным. А он, когда узнал, что я работаю в музейном фонде, предложил продать кое-что другое, уже за гораздо бóльшие деньги.
– Судя по всему, ваши сделки и встречи с Сажиным совершались от случая к случаю.
– Да, это так.
– На все ваши встречи он приходил один?
Галина Андреевна слегка призадумалась.
– Один раз с ним был мужчина, такой худой, в толстовке с капюшоном.
Я достала телефон, нашла фото Лозинцева (его я тоже предварительно сохранила, правда, для будущей встречи со знакомыми Толи из антикварной тусовки) и показала женщине.
– Он?
– Похож. – Хранительница присмотрелась повнимательней. – Да, кажется, он.
– После смерти Сажина он к вам не приходил, не обращался?
– Нет.
– Что в последний раз вы продали Сажину?
– Старинный кинжал, небольшой такой. У него на рукоятке было три рубина. Это было где-то за три недели до его смерти.
