– О как, – покачал головой Володя. – Но ведь браслетик-то был. Я сам посмотрел этот сверточек. Был. Думаешь, подделка?
– Не знаю. Либо не продал, либо подсунул качественную копию. Так что на всякий случай лучше проверить. Но сначала, конечно, спросим нашего героя дня без галстука.
– Ладно, сделаем. Что, пригласим Лозинцева?
– Предлагаю сначала сходить пообедать. А то разговор будет длинным.
– А время не потеряем? Пока этот хмырь в обезьяннике парится, он сто вариантов отмазки придумает.
– Мы уже время потеряли, пока с Елизаровым беседовали. А насчет отмазок… Кирь, ты же не первый день тут работаешь. И уж не мне тебе объяснять нюансы оперативного искусства.
– Ну ты загнула, – хмыкнул Кирьянов. – Сразу видно, что ведешь дело из сферы прекрасного. Ладно, пошли пообедаем. Никуда это чудо не денется.
Пообедав, мы вернулись обратно в отдел. Киря дал по телефону указание привести задержанного Лозинцева.
– Ну-с, начнем?
– Давай, – кивнула я.
Через минуту Лозинцева ввели в кабинет и усадили перед столом, где до этого сидел француз.
– Гражданин Лозинцев, – голос Кирьянова стал официальным, – вы задержаны при попытке незаконной продажи старинных драгоценностей.
– Ага, а еще я имею права на адвоката, хранить молчание, и все, что я скажу, будет использовано против меня, – язвительно заметил Андрей.
– Ну, видите, сами все знаете. А теперь давайте побеседуем.
– Я без адвоката говорить не буду.
– А тебя еще ни в чем не обвинили, чтобы ты адвоката требовал. – Киря перешел на «ты». – Ты, Андрей Викторович, пока просто задержан за попытку участия в сомнительной сделке. Сумеешь внятно объяснить, в чем дело? Если ты ни при чем – иди на все четыре.
– И что же сомнительного в этой сделке, а? – Бывший археолог закинул ногу на ногу и вызывающе посмотрел на Володю. – То, что я хотел вернуть фамильные драгоценности представителю благородного дворянского семейства? Не знал, что это преследуется по закону.
– Ну что ты… – Кирьянов сладко улыбнулся. – Дело вполне благородное и богоугодное. И наверняка ты собирался отдать драгоценности по доброте душевной, просто за «спасибо».
– Можете не верить, но да. Разумеется, я допускал, что господин Елизарофф, – он постарался произнести фамилию на французский манер, – отблагодарит меня за возврат семейной реликвии, но тут ведь тоже нет ничего противозаконного.
– Конечно, нет. Но мне очень интересно, а как попали к тебе эти цацки?
– О, история долгая. – Лозинцев с самодовольным видом откинулся на спинку стула. – Видите ли, они попали неизвестным мне образом к моему ныне покойному другу Володе Сажину. Где он их раздобыл – понятия не имею. Но после его смерти я решил, что это дело надо завершить и вернуть вещь ее владельцу. Точнее, потомку владельцев, как полагается по справедливости.
«Играет, – усмехнулась про себя я. – Ему надо было не на исторический факультет поступать, а в театральный институт. Глядишь, сейчас бы снимался в каких-нибудь кино или сериальчиках. Имел бы успех. А то и до Голливуда бы дошел, с его-то амбициями».
– Разумно. Что ж, действительно, ничего преступного в твоих действиях нет, но…
Андрей, расслабившийся было, слегка насторожился. Киря выдержал паузу, крутя ручку в руках и смотря на лежащие на столе бумаги. Лозинцев не сводил с него взгляда, и было хорошо видно, как он напрягся.
– Скажите, Андрей Викторович, – нарушил тишину Володя, снова перейдя на «вы», – вы были знакомы с Лаптевой Марией Михайловной, проживающей в городе Толмачеве по адресу: улица Новокузнецкая, дом четырнадцать?
– Нет, – бывший археолог продолжал настороженно смотреть на моего друга.
– Странно. Значит, все врут.
– Кто – все?
– Ее соседи. – Кирьянов открыл лежащую на столе папочку и достал оттуда несколько листков. – Вот свидетельские показания людей, которые проживали рядом с ней и видели, что пятого февраля этого года вы приходили к ней домой, пробыли там около двух часов, затем ушли. А гражданку Лаптеву обнаружили мертвой. Якобы она умерла от отравления угарным газом. Но ведь все было не так?
– Мне-то почем знать?
– Видишь ли, Андрюша, внучка умершей показала, что из ее квартиры пропали некие украшения. И пропали как раз после твоего визита. А накануне были на месте. И, кроме тебя, к бабушке никто в гости не приходил. Самое главное: время смерти совпадает. Примерно в то же время, что она умерла, ты вышел из ее дома. Сосед тебя спалил из дома напротив.
– Не знаю, что там видел этот ваш сосед, но он явно ошибся.
Я заметила, что во время своего короткого монолога Киря поглядывал на лежащие перед ним листки бумаги.
Блефует, поняла я. Собственно, пока это приемлемый вариант, ибо прямых улик против Лозинцева не было, да и косвенных – кот наплакал.
Я решила включиться в игру.
– Володя, – я изобразила самую милую улыбку, на которую была способна, – а ты знаешь, что мальчишки, проживающие поблизости от гражданки Лаптевой, весьма любопытные?
– Нет, не знал. – Кирьянов понял мой ход. Он всегда меня понимал с полуслова. Ведь мы с ним были настоящими друзьями. – И что же рассказали тебе эти мальчики?
