- Ладно, проваливай, - сказала она, а затем взмахнула рукой – и тут пол подо мной будто исчез – и я стал падать в некую дыру.
Зажмурился от страха – и потому открыл глаза лишь тогда, когда куда-то упал. А упал я в сухую листву.
Теперь я был в каком-то лесу. Всё так же в одних трусах. На какое-то мгновение я даже решил, что меня вернули в мой мир, разочаровавшись во мне по полной, но спустя минут пятнадцать понял, что это не так.
Понял это, когда попал в какую-то ловушку, поймавшую меня в сеть, натянувшуюся прямо у меня под ногами. Каких-то пара мгновений – и я уже вишу в воздухе, глядя на выходящих из-за деревьев длинноухих высоких существ. Я тут же понял, что это эльфы, а еще я понял, что каким-то хером оказался в фэнтезийном мире.
- Кто ты, человек? – спросил один и них с небольшим акцентом.
- И почему в одних трусах? – спросил второй.
Зачем-то они направили на меня копья, словно я представлял какую-то угрозу.
Первым моим спутником стал Гелегост. Он сидел в тюремной камере и ждал рассвета, на котором его должны были казнить. Меня посадили в камеру по соседству. Сказали, что отведут меня к их главному. На рассвете. Сразу после того, как обезглавят орка.
Я решил поговорить с ним, наверное, тупо из жалости. И… даже не знаю, как… но пропитался к нему какой-то странной симпатией. Оказалось, что он угодил к ним в плен по такой же глупости, как и я, но вот только с ним уже старейшина беседовал – и приговор уже как бы вынесен.
Когда утром за ним пришли, я резко подорвался с места.
- Стойте! Куда вы ведете этого орка?
- На казнь, - ответили они почти тем же тоном, каким медсестра бы ответила «На процедуры».
- Но… но этого нельзя делать!
- Почему? – эльф или почесать языком любил, или был придурком, каких мало.
- На нём… лежит… древнее проклятье.
- Какое?
- Проклятье Толкина… и Братьев Гримм.
Эльф выпучил свои глазенки.
- Никак нельзя его казнить! Точнее, можно, конечно, но нужно находиться на расстоянии двадцати шагов, и нельзя при этом стрелять в него стрелой. Можно только обезглавить.
- А как же тогда обезглавливать?
- Нужно выбрать палача, - киваю я и смотрю на эльфа так серьезно, как смотрел разве что на препода, которому навешивал на уши лапшу, рассказывая, почему не подготовился к паре. – Палач возьмет все проклятье на себя – и умрет страшной жуткой смертью. Вы, кстати, уже выбрали палача?
- Да, - отвечает этот эльф, но затем тут же другой эльф его перебивает:
- Нет, не выбрали!
- Выбрали! – спорит с ним первый.
- Нет, не выбрали! Ничего мне не говорили про проклятье! – второй, видать, и был палачом. – Я не согласен умирать жуткой страшной смертью!
- И мучительной, - подсказываю я.
- Еще и мучительной! – говорит этот эльф. – Мне и так мало платят за эту работу! Так еще и умирать?! Сам ему голову руби, если хочешь! А я отойду… на двадцать шагов. На двадцать же?
- На двадцать, - подтверждаю, после чего эльфы, видимо, передумали казнить орка и снова заперли его в камеру. А сами отправились к своему вожаку, рассказывать о проклятьи.
- Нет на Гелегосте никого проклятья, - говорит о себе орк в третьем лице. – Это Гелегост просто не мылся два месяца.
Вскоре эльфы вернулись и отвели меня к своему главному.
Это был какой-то пацан.
- Откуда ты знаешь о проклятье? – серьезно спросил он.
- Я… знаю вообще обо всех проклятьях.
- Ты маг?
- Знахарь, - тут же вру я.
- И можешь лечить?
- Конечно, - кивнул я не думая.
- И эльфов?
Мне показалось, что тут следует дать утвердительный ответ. А едва я дал его, как практически тут же оказался в комнате сестры этого «старейшины». Правда, меня перед тем, как туда пустить, слегка приодели.
Я вошел в ее покои и подошел к постели.
- Никто не знает, что с ней, - сказал вожак, которого так и хотелось назвать щеглом. – Уже пошел второй день, как она не встает. У нас был лекарь, но он умер этой весной. А его ученики все убежали в город. У нас нет ни одного лекаря.
- Что с тобой? – спросил я у девушки. – Что тебя… беспокоит?
Я был всего на третьем курсе медицинского ВУЗа, и на данный момент только приступил к изучению пропедевтики – всё, что я знал из медицины – это анатомию, как правильно выписывать рецепты на латыни, как диагностировать гипертонию, гастрит и сердечную недостаточность, ну и еще немного о неврологии – тупо благодаря тому, что о ней много рассказывал мой старший брат, который уже два с лишним года работал невропатологом. Но мои знания опять же распространялись разве что на остеохондрозы, энцефалопатии, ну и на одну интересную болячку.
- Не могу встать, - со слезами на глазах сказала девушка, от чего мне стало не по себе. Я совершенно точно не знал, из-за чего невозможно встать.
- Почему именно… не можешь встать, дочь моя? – я уже, по-видимому, переквалифицировался в священника. Скажу, что она больна неизлечимым заболеванием, что скоро умрет, но я смогу сопроводить ее душу… к эльфийскому… Богу.
