Смерть Дракона полностью

- Я…не знаю. Перед тем, как я узнал это, мы уже были к северу от  Грозовых Пределов. Последний раз, когда я видел её, Болдар держал ей над ущельем и…делал с ней что-то невероятное. Я чуть не сошёл с ума, телепортировался туда, но когда оказался на другой стороне ущелья, то лишь увидел перед собой смеющегося брата Ксанофа, который держал меня за плащ над ущельем и угрожал отправить вслед за Таналастой.

Хотя их и окружала темнота, маг закрыл глаза и сказал:

- Хорошо.

- Хорошо? – переспросил Роуэн менее удивленно, чем ему следовало быть. – Хочешь сказать, что это была приманка.

- Они использовали наш фокус против нас же, - ответил маг. – Очевидно, Болдар может создавать иллюзии, что он и сделал в Битве в Болотной Пустоши, что едва не стоило Алафондару жизни.

- Боюсь, мне это стоило большего, - ответил Роуэн. – Я сумел вытащить свой железный кинжал и вонзить его в живот своего брата, и сбежал, пока тот упал на землю. На меня напали Болдар и остальные, но я сумел запрыгнуть на Кадимуса и скрыться в роще с самыми большими деревьями, которые я когда-либо видел. Хазнеф остались там и посылали в меня мерзкие ругательства, но я никак не мог понять, почему они не пошли за мной, пока не огляделся и не увидел эльфийские руны. Они были похожи на те глифы, которые были нанесены на деревья над гробницами хазнеф за тем исключением, что эти деревья не были мёртвыми. Все они были большими и здоровыми, а когда я провёл пальцами по рунам, то заиграла музыка, заставившая меня заплакать, и даже хазнеф замолчали, пока она не стихла.

- Целая роща Деревьев Тела? – Выдохнул Вангердагаст.

Деревья Тела было своеобразными мемориалами, созданные эльфами, населявшими Кормир до прихода людей. По словам Таналасты, а она хорошо разбиралась в том, о чём говорит, когда умирал знатный эльф, его сородичи выписывали эпиграмму ему на молодом дереве и хоронили умершего под его корнями. Вангердагаст не до конца понимал смысл такого ритуала, но он никогда не слышал, чтобы вместе росли  хотя бы два подобных дерева, чего уж говорить о целой роще.

- Ты уверен, что это были Деревья Тела? – Спросил Вангердагаст.

- Я уверился в этом позже. Там были сотни этих деревьев, и хазнеф окружили меня в роще, не выпуская оттуда в течение десяти дней. Наконец, однажды ночью я решился, что должен либо сбежать, либо умереть. Я сел на Кадимуса и отправился к выходу из рощи, когда передо мной возник призрак эльфийского лорда. На его голове был обруч с тремя зубцами и одним рубином, а в руке посох, верхняя половина которого была скручена, как веревка. Он жестко сказал мне: “Девять дней ты прятался здесь от своего долга, и девять дней мы защищали тебя. Чтобы искупить предательство, ты должен сделать нечто большее, чем просто умереть”. Я не спрашивал, про какое предательство идет речь – в моём кармане все еще лежало письмо от Алафондара. Я позволил своей любви к Таналасте затмить мой долг перед Кормиром, и королевство должно было дорого заплатить за мою ошибку. Так что мне ничего не оставалось, кроме как опустить голову и сказать: “Милорд, я всё искуплю. Скажите – как?”.

- Эльф снова напомнил мне о страшной цене, но я изъявил готовность, и тогда он, улыбнувшись, забрал поводья Кадимуса из моих рук. Он прошептал что-то на ухо лошади, после чего та прижалась к моей щеке, после чего издала пару нот ржания и рванула в дальний конец рощи. И после эльф снова заговорил. Он сказал: “Знай, человек, что я король Илифар, мастер Скипетров, а эта роща – моё захоронение, где тысячи сокровищ хранились столько лет, что я не могу и сосчитать. Следуй за мной, и я дарую тебе величайшее из всех – Скипетр Владык”.

- Лорд Илифар повёл меня к центру рощи, где стоял огромный дуб, размером с замок. Эльф указал на дуб и сказал мне: “Возьми скипетр, и отдай своему королю. Скажи ему, что сострадание поможет одолеть ему любое зло, что создали эльфы, но только если все ошибки, что породили это зло, уже исправлены. Отдавая это оружие человеку, я исправляю первую ошибку. Это понадобится тому, кто владеет этим оружием, чтобы править другими”.