Высокий, смуглый. Каштановые локоны, пышные, как у модели из рекламы шампуня. Ямочки на щёках. Вечность в глазах. И удар опасливой растерянности на лице.
- Эльвильяр здесь?!
- Надо было приходить вовремя, - мило прощебетала богиня красоты и стервозности. - Это, видимо, та девочка, с которой он демонстративно мозолит глаза Милане Радич. Она даже не мистик.
Мимолётный и очень добрый и сочувственный взгляд на меня. О, ты меня искренне жалеешь? Да? Вот как? Ну-ну.
Улыбаюсь, обжигаю взглядом и опускаю ресницы:
- Да, я с ним. Вас это пугает, Рушан? Рома говорил, что его многие боятся, но, разумеется, не уточнял - кто.
Я считала, что Рушан - женское имя. Рушана - слишком мягкое для мужчины.
Ни взгляд, ни голос не изменился, но я как-то почувствовала, что задела. Правильно угадала.
- Боятся - не совсем верное слово. Скорее, опасаются. Его нельзя считать нормальным, если вы заметили, Даша.
Он выделил моё имя, произнёс его как-то тепло. Мне нравится. Виктории - нет.
Послала такую же тёплую улыбку.
- Он бросил вас одну. Зря.
Вот это взгляд. Жгучий. Так, хорошо, пока получается. Он мной заинтересовался.
- Я не одна. Виктория заботится, чтобы мне не было скучно. Она очень внимательна ко мне, прямо по-родительски. Хотя, конечно, не скажешь, что она очень уж намного старше.
Получи, красавица. Твоя улыбка безмятежна, но я уверена, что задела тебя.
У мужчины в глазах… понимание. Даша, Даша, ему наверняка сотня-другая лет, он очень хорошо знает людей… даже женщин.
- Спасибо, Виктория, - он снова улыбнулся. Мне. - Расскажите о себе, Даша. Сколько вам лет? Понимаю, это неприличный вопрос, - он остановил жестом моё возмущение. - Просто скажите, столько, сколько на вид?
Я кивнула, закусила губу и изобразила обиду. Если меня видит Роман… Ладно, он дал понять, что не ревнивый. Ой, да я сама себе не верю. Неужели королева арктического холода стоит того?
Но нет. Меня уже не остановить.
- Даша! - Роман, наконец, подошёл. Я напряглась: что он скажет или сделает? Надеюсь, не устроит скандал на глазах у всех?
Он обнял меня и поцеловал в шею:
- Пошли.
Смеётся. Не злится. Странно. Буря ещё грядёт?
103.
Кажется, Роман всё-таки решил испортить мне макияж. Он затащил меня в коридор в какой-то тёмный угол и обнял пониже спины:
- Кружишь головы?
Вот. Сейчас мне влетит. Делаю максимально виноватое лицо:
- Ты сердишься? Мне он совершенно не нужен, просто эта Виктория не понравилась.
- Я понял. Не сержусь. Думаю, все это поняли. Поэтому Тори и бесится - что ты сыграла, а он повёлся. Вот ему-то как раз влетит.
- Ага.
Ладно. Один вопрос выяснили. Теперь другое:
- Ром, мне сказали сплетню про тебя.
- Давай догадаюсь, - засмеялся он. - Что я питаюсь кровью, поэтому жив, или что живу в России, потому что в более тёплых странах моё тело начнёт разлагаться?
- Опа. Нет, такого не говорили.
- Значит, скажут.
- Раз сам говоришь мне, значит это всё неправда?
- Конечно.
Ладно. А вот…
- А то, что ты - любовник Дьявола - правда?
Скажи, что неправда. Пожалуйста.
Он расхохотался:
- Даш, ну сама-то ты как думаешь? Зачем веришь всякой ерунде? Нет у нас интима, ему и женщин достаточно. А мне - тебя.
Отлегло от сердца. Прямо отлегло.
- Но в шахматы ты с ним играешь?
- Играю, - он прижал меня крепче.
Я положила голову ему на плечо. Что это я, в самом деле? Кто эта Виктория, чтобы ей доверять?
- То есть, ничего такого не было?
Его объятья стали из интимных какими-то более нежными, доверительными.
- Дашенька, в Аду было всякое. Совершенно всякое. Но по собственной воле я никогда ничего подобного не делал и не сделаю.
Я, кажется, поняла. Господи! Неужели такое возможно?
Почему бы нет? Это же Ад.
В принципе, такое и на Земле возможно.
Меня пробрала жуть.
- Даша, ну что ты… Ты боишься? - я молчала. - Милая, я же грешник, я этого заслужил. Это просто искупление.
- Мы все грешники, - ровно отозвалась я.
- Не настолько. Кроме того, обычно назначается одно наказание, и если человек к нему адаптируется - идёт другое. На мне перепробовали огромный ассортимент, потому что я приспосабливался ко всему.
Я скорее почувствовала, чем увидела его улыбку - широкую и злую, полную безумия. В полумраке коридора вообще плохо видно.
- Бедненький… - прошептала я, а он расхохотался:
- Ну это вряд ли. Не думай об этом. Наказание может стать приятным, если его хорошенько осмыслить.
Вот откуда безумие. И вот почему он здесь, со мной, а не в Аду или что там после.
- Тебя поэтому выгнали из Ада?
- Да. И я не знаю, что случается с теми, кто пройдёт искупление целиком. Говорят, что-то очень хорошее. Но Дьявол мне не рассказывает. Молчит и улыбается. Предлагает попробовать ещё раз полное наказание и посмотреть самому.
Я прижалась к нему лицом:
- Не надо. Не бросай меня одну.
Дура ты, Даша. Разве можно такое говорить мужчине? Особенно такому?
104.
- Ром, кажется, мой тональный крем останется на твоём пиджаке.
В его голосе звякнула улыбка:
- Не останется.
Идея!
- А ты же всё можешь? Разве у тебя не получится меня поцеловать так, чтобы макияж не испортить?
