В спальне напротив кровати - огромная панель во всю стену - телевизор. Качество такое, что плазме и не снилось. Куча колонок по комнате. Системный блок, подключенный к этому телевизору. Две сотни гигабайт только одних мультиков.
И ни телефона, ни Интернета. В поисках радиотрубки, от которой пострадал Роман, я облазила всё в пределах досягаемости цепи.
Я нашла хлебный нож на кухне и долго пилила цепь. В конце концов лезвие справилось с прозрачным полимером, но титановые звенья оказались ему не по зубцам.
Бесит.
Когда Роман, наконец-то, объявился, я уже готова была бросаться на стены.
Теперь он уходил ненадолго, возвращался часто. Не то, что раньше - мог целый день где-то ходить. Лучше бы наоборот.
Не хочу его видеть.
Раздражение и злость вышли на первый план. Нож, который держала в руке, швырнула в него - да, я понимаю, что делаю. И знаю, как на него это действует.
Лучше пусть изнасилует, чем опять соблазнит. Не хочу потом обвинять себя в мягкотелости и вспоминать, где была моя гордость.
Лезвие попало только краем - всё-таки в детстве мы бросали ножички в песок, а не в людей. Но, тем не менее, его порезало. Лоскут разорванной кожи на шее набух от крови.
А в глазах Романа взорвалась тьма.
Губы сжались в тонкую проволоку. Он поймал нож и с силой вонзил в обеденный стол.
Обычный столовый прибор вошёл в лист ДСП вместе с половиной рукоятки. Крышка треснула по всей ширине, я тихо вскрикнула от неожиданности.
- Даша.
Тихо - и от этого ещё более угрожающе. На мгновение мир замер - потом начал пульсировать с ритмом его шумного дыхания. Даже не воздух вокруг - пространство всколыхнулось, заставив меня пошатнуться.
Ухватившись за стену, я встретила ледяное пламя его взгляда.
Я видела жернова гнева в глубине его, которые перемалывали остальные эмоции. Я чувствовала бурю - ещё немного, и его ярость подобно девятому валу погребё меня в пучине.
Плевать.
Я не боюсь.
Осознание пришло как озарение. Ничего он мне не сделает.
Ничего.
Я спокойно смотрю в чёрные бездны его души. И вижу, как зло переливается обратно в глубины, успокаивая поток чувств.
Просто стою.
- Даша.
Роман шагает ко мне… и обнимает, крепко, зарываясь лицом мне в волосы:
- Милая, зачем? Зачем ты меня дразнишь?
- Я хочу что-то… изменить, - вырывается неожиданно - правда. - Что-то сделать. Ты не имеешь права поступать так.
- Я люблю тебя.
Теперь он говорит о любви. Часто. Только теперь это мне уже не нужно.
Отталкиваю его, почувствовав под щекой что-то влажное. Он проводит рукой по шее, стирая кровь и убирая ссадину:
- Извини.
‘Это ты извини’, - должна сказать я.
Я молчу.
Он подхватывает меня на руки и несёт в спальню. Не сопротивляюсь - бесполезно.
Сажает на кровать. Что, думаешь, сама начну раздеваться и так далее?
Ага, жди.
Именно так я и делаю.
Как будто сознание уступило желаниям управление моим телом. Да, я люблю тоже, хочу быть с ним, и, несмотря на сопротивление разума, я делаю, как хочу.
Я его убью, когда смогу снова себя контролировать.
Из одежды на мне осталась только его рубашка, её расстегнуть и сбросить - дело одной минуты. Сажусь верхом Роману на колени, стягиваю его футболку и ловлю губы поцелуем. Он нежно обнимает меня, расплетая мне волосы. Так хорошо, почти как раньше. Только моя воля посажена под замок. Это злит.
Злость тоже под замком.
Раскрываю рот, играя с его языком своим. Провожу по его груди ладонями, пальцами перебираю редкие волоски, ноготками обвожу соски - он глухо стонет и опрокидывает меня на кровать. Закидывает мою ногу себе за спину, и я крепче прижимаюсь к нему.
Он чуть прикусывает мочку уха, спускается губами к шее. Я уже на пределе - чуть отстраняюсь и расстёгиваю ему молнию на брюках. Роман поднимается, снимает остатки одежды, ложится и сажает меня сверху. Снова приступ гнева, которому что-то не даёт прорваться, я впускаю его в себя и двигаюсь, наращивая темп.
Роман вдруг останавливает меня, тянет за руки вниз:
- Милая, иди-ка сюда…
Тембр его голоса заставляет меня таять, я почти падаю ему на грудь, продолжая прерванный поцелуй.
Он отпускает меня, но злость, наконец, выплёскивает через край. Я крепко кусаю его плечо, не дождавшись реакции, впиваюсь ногтями в кожу.
Роман глухо стонет, сдавливает мои бёдра, с силой насаживая меня на себя.
- Даша, Даша…
Моё имя его голосом просто сводит с ума. Кажется, я давно на пределе - но удовольствия всё больше.
Может, он меня околдовал. Но теперь уже наплевать.
131.
Утро в его объятиях. То, чего мне давно хотелось больше всего на свете. Только теперь это не приносит радости.
- Дашенька, милая.
Пытаюсь вырваться и встать - не отпускает.
- Девочка моя, прости. Я знаю, что поступил неправильно. Знаю, что всё испортил. Прости меня. Просто очень хотелось побыть с тобой.
- Ты говорил, что любишь. Что всё для меня сделаешь, что ни попрошу, - я чувствовала, что сквозь лёд голоса пробивалась злость, и ничего не могла с этим поделать. - Мне ещё более паршиво оттого, что ты мне врал всё время. Пусти.
Но Роман сжал меня ещё крепче.
- Даша, Даша, я просто хотел как раньше. Провести ночь с тобой, без этого непонимания, просто… как раньше. Всего лишь ещё раз.
