— Если что-нибудь и навело людей на мысль, что Фрэнсис Кокс вовсе не глухонемой, — сказала миссис Брэдли, — тогда мистера Грендолла и мистера Тэвиса следует считать первыми жертвами. И тот факт, что не было даже письма с угрозами, дает мне возможность предположить, что одну деталь мы можем исключить из наших расчетов.
— То, что эта история с глухонемотой непосредственно с убийствами не связана.
— Да.
— Но тем не менее косвенная связь все-таки возможна.
— Да.
— Послушайте, к чему вы клоните?
— Мы имеем недвусмысленное заявление мисс Хиггс о том, что она устраивала встречи мальчиков после того, как сэр Адриан разлучил их.
— Согласен.
— Скажите, по опыту встречи с мисс Хиггс и на основании всего, что мы знаем о ней, показалась ли она вам женщиной, способной на такой поступок?
— Ну нет. И потом, она же говорила о подкупе слуги, на попечение которого был оставлен Дерек, пока сэр Адриан болтался неизвестно где, решая вопросы образования внука.
— Верно. Начнем с того, что мне не верится, будто бы сэр Адриан оставил Дерека под присмотром одного-единственного слуги. Второе: «подмаслить», как она выразилась, означает «подкупить». А мисс Хиггс постоянно жалуется на бедность.
— А, понимаю.
— Вот и я хотела бы! — искренне воскликнула миссис Брэдли.
— О чем вы?
— Хотела бы я понять, как вписывается в общую картину мисс Хиггс. По-видимому, она привязана к Фрэнсису; не вполне готова согласиться, что близнецы когда-либо менялись местами; ей приходится трудом зарабатывать себе на жизнь, следовательно, с ее стороны очень глупо навлекать неудовольствие сэра Адриана, и тем не менее она пошла на этот риск, сведя мальчиков вместе при первой же возможности.
— До сих пор нам нечем подтвердить ее слова.
— Именно. Однако мне кажется, что это правда. Иначе как бы близнецы, разделенные в столь нежном возрасте, поддерживали связь друг с другом?
— Определенно в этом все дело. Насколько я понимаю, нам надо расспросить ее еще раз, только теперь зайти с другой стороны.
— И с какой же?
— Спросить, что ей известно о хозяине постоялого двора Корнише.
— Поразительно, — восхитилась миссис Брэдли. Гэвин взглянул на нее с сомнением.
— Думаете, поможет? — спросил он.
— Разве что в отрицательном смысле. Мне не на что опереться, кроме чутья, но чутье твердит, что никакой связи между мисс Хиггс и хозяином постоялого двора «У француза» нет.
Почти не удивив миссис Брэдли, в отличие от Гэвина, мисс Хиггс сама вызвалась сообщить им некоторые сведения. Миссис Брэдли вновь остановилась в Миде, на постоялом дворе «У француза», и оставила свой адрес на ветвоудской почте.
«Не хотелось бы никоим образом препятствовать вам, — писала мисс Хиггс, — поэтому мне, пожалуй, следует сообщить: я знала, что Фрэнсис не смог бы столкнуть меня в реку. Ничего подобного он никогда бы не сделал. Судя по вашим вопросам, вы хотели бы узнать, когда именно близнецы могли меняться местами. Так вот, это могло случиться, пока мы с Фрэнсисом проводили неделю в Грейт-Ярмуте. Видите ли, он каждый день ходил в местный бассейн, и поскольку я никогда не беспокоилась за него, пока он был в воде, обычно я сидела на берегу, там, где бассейна не видно, кроме вышек для прыжков в воду, но Фрэнсис никогда с них не прыгал из-за его ушей…»
— Впервые такое слышу, — заметил Гэвин, когда миссис Брэдли показала ему письмо. — Я о том, чтобы кто-то не мог прыгать в воду с вышки только потому, что у него плохо со слухом.
— Верно. Но вряд ли все дело в ушах.
— Само собой. Это же уловка. Вместе с тем нет, по-видимому, никаких причин подозревать, что в возрасте семи лет он не пострадал от шока.
— По-моему, шок был. Но годам к девяти он в некоторой степени мог преодолеть его.
— Вы говорите «в некоторой степени». Что конкретно вы под этим подразумеваете?
— Точно сказать трудно. Могу предположить, что физические последствия сгладились, а душевная травма, вероятно, осталась.
— Значит, тот, кого мы ищем, — не Дерек, а Фрэнсис?
— Возможно.
— После такого письма я намерен снова побеседовать с мисс Хиггс, и без промедления.
Мисс Хиггс, которая понемногу уже начинала ходить, выписали из больницы, и теперь она (по настоянию миссис Брэдли, о котором сама мисс Хиггс понятия не имела) поправлялась в доме у ее давней школьной подруги, Мейбл Паркинсон, поскольку в бунгало присматривать за пациенткой было некому.
— Да, она здесь, — подтвердила Мейбл, открыв дверь Гэвину, — но не знаю, согласится ли она поговорить с вами. Ей до смерти надоела вся эта история с ужасными убийствами, и неудивительно. Ума не приложу, зачем Беатрис втянула в это дело меня. Нет, я, конечно, могу…
— Все верно, а общая alma mater объединяет вас, и я знаю, что вы, мисс Паркинсон, ни за что не подведете давнюю школьную подругу. Миссис Брэдли полностью доверяет вам. Когда ей больше не к кому обратиться, некому довериться в этом деликатном деле, она, по ее собственным словам, знает, что может положиться на Мейбл Паркинсон.
Мейбл польщенно заулыбалась.
