— А теперь, — ласково, но крайне решительно проговорила миссис Брэдли, — я скажу тебе, что ты сделаешь. До выхода на работу ты поживешь в моем доме, в деревне Уондлес-Парва. Там тебя никто не найдет. Хочешь поехать туда сегодня же вечером? Если да, я вызову автомобиль. Отсюда до деревни не больше двадцати миль[47], и никто, кроме Лоры Мензис — а я думаю, ты согласишься, что ей можно доверять, — не знает об этой деревне и ее местоположении.
— О, если бы я только могла уехать! А там будут люди? В смысле, я не переношу одиночества, — призналась Конни, слова которой отражали смятение, в коем находился ее разум.
— Там живут мои слуги, и мой шофер будет там. Джордж тебе понравится. Очень крепкий парень. Пойдем вниз и вызовем его. Это будет гораздо лучше, чем нанимать машину.
— Но я не хочу и минутой дольше здесь оставаться! Я вообще никогда больше не хочу встречаться с Тидсонами! Вы не понимаете — я никогда не смогла бы пересказать вам то, что он мне говорил!
— Ты больше их не увидишь, — успокоила ее миссис Брэдли. — Можешь подождать здесь, не спускаясь вниз. Когда подъедет автомобиль, мы как раз будем ужинать, тебе нужно будет только открыть Лоре — она трижды коротко стукнет в дверь — и исчезнуть со всей скоростью, на какую ты способна. И лучше тебе не возвращаться сюда, не предупредив меня.
— А тете Присси вы скажете? Вы же не допустите, чтобы она волновалась? Скажите ей, что я в безопасности, но не говорите, куда я уехала!
— Я ее успокою. Не переживай. Джордж подаст автомобиль ко входу в гостиницу примерно без четверти восемь. Мы никогда не заканчиваем ужинать раньше восьми, поэтому ты будешь уже далеко, когда мы выйдем из обеденного зала.
— Это так любезно с вашей стороны. — Конни поколебалась, залилась румянцем и затем добавила: — Мне жаль, что я не могу рассказать вам всего, но вы бы и не захотели этого узнать, да и вообще, это было бы несправедливо. Мне нужно самой это пережить.
— Нет, не нужно, дитя. И почему это было бы несправедливо?
— Слишком большая ответственность, — ответила Конни с совершенно несчастным видом. — Но не беспокойтесь, я справлюсь.
— Ты не сказала мне правду о своих действиях, не так ли?
Конни посмотрела на нее, а потом ответила:
— Да, не всю. Но вы всегда можете выведать ответ у дяди Эдриса.
Миссис Брэдли рассмеялась, но Конни к ней не присоединилась. Еще помолчав, она резко сказала:
— Вы, наверное, никогда не думали об убийстве?
— Еще как думала, — спокойно заявила миссис Брэдли.
— Безобидного человека?
— Нет… не совсем безобидного. И разве можно считать безобидным человека, которого хочется убить, как ты считаешь?
— Ох, вы не можете понять, что я чувствую!
— Да нет, думаю, могу, — мягко проговорила миссис Брэдли. — Но прежде чем делать какие-то конкретные признания, я бы на твоем месте их обдумала. Ты можешь пожалеть, что доверилась мне, понимаешь? Интересно, а об отпечатках пальцев ты подумала?
— Я не сделала ничего ужасного! Ну настолько ужасного, — поспешила добавить Конни. Она мельком глянула на миссис Брэдли и сорвалась: — Я не хотела! Я не хотела! Правда, я не хотела! Я, наверное, сошла с ума! Это все дядя Эдрис! Я его ненавижу! Вы говорите: «Не признавайся», но вы хотите, чтобы я это сделала, и я признаюсь! Я его убью, я его убью! Я избавлюсь от него каким-нибудь образом! Я не позволю ему жить, чтобы он убил Артура!
— Именно этого я и боюсь. — Миссис Брэдли смотрела на девушку строго и с сочувствием. — Поэтому ты сделаешь, как я говорю.
— А если, предположим, не сделаю?
— Тогда «я так дуну, что твой дом разлетится»!
— Да, я вам верю, вы так и поступите, — сказала Конни, глядя на нее с мольбой и страхом. — Ну тогда ладно, я поеду.
— Теперь давайте прогуляемся, — сказала Элис.
Только-только пробило шесть, и утро было бледное, тихое и туманное, обещавшее жару. Окутанные туманом заливные луга были так райски красивы, и повсюду слышался шум воды. Ручьи — серо-голубые, полноводные, с глубокими запрудами, прозрачные, бурные, с длинными водорослями, хитрой рыбой и свежестью водяного кресса, — разделяли и в то же время объединяли ландшафт.
Миссис Брэдли и Элис некоторое время гуляли молча. Элис — молодая, слегка замкнутая, впечатлительная — шла чуть впереди своей компаньонки и гораздо больше была настроена на красоту и прохладу утра, чем на главную цель прогулки, и демонстрировала это молчанием и сохранявшимся расстоянием от миссис Брэдли.
Когда они достигли деревянного моста, она пытливо осматривала окрестности. Утро, быстро насыщавшееся красными и золотыми красками, придало Элис энергии, внимательности и напряжения, теперь девушка была скорее человек действия, а не созерцания.
Никаких ключей к тому, чем мистер Тидсон занимался накануне, не нашлось. Что бы он ни делал и куда бы ни пошел, он, похоже, не оставил никаких следов своей деятельности и никаких указаний на выбранное им направление.
— Все без толку, — вздохнула Элис. — Он хорошо замел следы.
