— Однако есть еще один момент, — заговорила миссис Брэдли, как только Артур ушел. — К моменту вашей свадьбы Конни было два года. Как вы думаете, не сохранила ли она каких-то воспоминаний о тех двух годах и не могла ли она сама узнать правду?
— До нашей свадьбы она жила у Присциллы. Поэтому та и готова была взять ее снова. Она очень любит Конни. Всегда любила.
Когда чайные приборы убрали, миссис Брэдли предложила матери и сыну совершить автомобильную прогулку, прежде чем она вернется в Уинчестер. Миссис Прис-Гарвард прониклась огромной, хотя, по сути, ни на чем не основанной симпатией к миссис Брэдли — та понравилась ей и вызвала восхищение благодаря тем качествам, которыми не обладала, но каковые с долей актерского мастерства в этот день продемонстрировала. Она приняла приглашение от имени сына, а сама отказалась от прогулки, сославшись на необходимость отдохнуть перед тем, как переодеваться к ужину.
Перспектива осмотра автомобиля смягчила Артура, и он в сдержанной манере выразил, пожалуй, даже удовольствие. Он сам выбрал маршрут по карте Джорджа, и они поехали вдоль реки Стаур до Блэндфорд-Сент-Мэри, а затем в деревню Паддлтон и через Бер-Реджис вернулись в Борнмут.
Первую половину поездки Артур сидел рядом с миссис Брэдли, на обратном пути — рядом с Джорджем. Это был очень знающий мальчик, и беседа не прекращалась. К тому времени как они добрались до самой дальней точки маршрута и вышли из машины, чтобы осмотреть Паддлтон — вдохновивший Томаса Харди на описание его вымышленного Уэзбери, — и зашли в церковь взглянуть на норманнскую купель, миссис Брэдли и мальчик достигли значительного взаимного доверия.
Когда они выходили из церкви, он упомянул Конни Кармоди и спросил, как она поживает.
— Думаю, очень хорошо, — ответила миссис Брэдли.
— Она не… она еще… не простила нас? — Артур искоса глянул на миссис Брэдли, пинком отбросил камешек с дороги, пытаясь придать вопросу небрежность, которая, что было видно, далась ему с трудом.
— Я не знаю. Что бы ты сделал, если бы вдруг встретился с ней?
— Не знаю. Нам было очень весело вместе, когда мы были маленькими. Конечно, прошло уже столько времени.
— Да, я так и подумала, — согласилась миссис Брэдли. — Когда ты участвуешь в кроссах по пересеченной местности, ты всегда один?
— Нет, я никогда не бываю один. И в любом случае Конни вряд ли приедет зимой, верно? И, знаете, я мало бегаю, разве что во время
— Понятно, — кивнула миссис Брэдли.
Больше вопросов она не задавала, и на обратном пути домой Артур с ее подачи и с явной охотой сел впереди рядом с Джорджем.
— Что ты о нем скажешь, Джордж? — спросила миссис Брэдли, когда Джордж накинул плед ей на колени, готовясь начать путешествие в Уинчестер.
— Не могу сказать, мадам. Он кажется вполне приятным юным джентльменом, но толком я не разобрался.
— Да. У меня такое же ощущение. Бедный мальчик! Ему не позавидуешь — ни его отношениям с матерью, ни его богатству, ни ситуации с родственниками, ни призванию.
— Он учится в прекрасной школе, мадам.
— Да. Тогда будем завидовать его школе.
— Прямо в Уинчестер, мадам?
— Да, и как можно скорее.
— Пожалуйста, скажите, — допрашивала Лора миссис Брэдли, закончившую очень поздний ужин, — как вам глаз Элис? Посмотрите.
— И что я должна увидеть? — поинтересовалась миссис Брэдли, осматривая легкий красноватый синяк на левой скуле Элис.
— Я бросила в нее мылом, и вот результат. Мы хотели узнать, как это сопоставляется с синяками Тидсонов и Кармоди, только и всего. Помните? Вы говорили нам о куске мыла, юной Конни Кармоди и призраке.
— Я помню. Но синяки мало что доказывают.
Лора разочарованно надулась.
— Я думала, это может стать отличной ниточкой, — возразила она. — Нет, я не хотела ее покалечить. Кстати, той ночью вы, видимо, попали не в Конни?
— Я и сама хотела бы это знать, — покривила душой миссис Брэдли. — По случайности — хотя мне не хочется тебя разочаровывать, — в привидение попала щеточка для ногтей, а не кусок мыла. Не могу отделаться от ощущения, что от нее синяк образуется легче.
— Понятно, — усмехнулась Лора. — Значит, наш эксперимент признан негодным.
