Ричард прекратил крутить педали, позволив катамарану дрейфовать, и переводил дыхание, когда заметил тех, кого преследовал. На песчаном пляже одного из самых крупных островов виднелись два из трех суденышек: оранжевое и желтое. В нескольких ярдах от них стояла Элизабет Менар. Она выглядела почти ребенком на фоне массивного Гроссмалларда. Не требовалось звания доктора наук в кинотеории и опыта мужчины на грани развода, чтобы понять динамику обсуждения, даже в отсутствие деталей. Оба казались виноватыми.
Элизабет сложила руки на груди, периодически нервно кусая ногти. Себастьен же возвышался неподалеку, засунув ладони в карманы и раздраженно пиная песок. Тогда какова же причина явно виноватого вида? После бурного секса? Вот только подобный тип раскаяния был присущ, похоже, только англичанам. Или они в чем-то были замешаны? Но в чем именно? Мужа Элизабет убили, и если Гроссмаллард не являлся злоумышленником, то мог и вовсе не знать, что такая же судьба постигла и его сына. Вернее, ее сына. Их сына? Однако в завещании Фабриса четко говорилось: «Наш сын». Вдруг знаменитый шеф-повар даже не знал, чей же на самом деле отпрыск Антонин? Хотя Ричард и не слишком хорошо понимал, как такое возможно, и жалел, что не в состоянии обсудить варианты с Валери. Как же несправедливо со стороны Клер потратить столько усилий, чтобы разделить напарников! При этой мысли возникло внезапное желание виновато засунуть руки в карманы по примеру Гроссмалларда.
– Привет, Дик!
Братья Лейбовиц медленно проплыли мимо в противоположном направлении, и стало предельно ясно, что они тоже наблюдают за разворачивавшейся на острове сценой.
– Добрый день! Сегодня никаких экскурсий?
– Не-а. Все шато на одно лицо, – прокомментировал Морти, минуя катамаран Ричарда. Сидевший на задней скамье Эйб смотрел в бинокль на пляж. – Любуемся птичками, – изменившимся тоном добавил старший брат.
Элизабет Менар вернулась к своему катамарану, который неожиданно мягко подтолкнул Себастьен, после чего повторил процедуру со своим транспортом. Оба направились обратно к пристани. Братья Лейбовиц в этот раз разумно решили не преследовать парочку, а поплыть вперед, поэтому весело распрощались с бывшим экскурсоводом.
– Пока, Дики!
Клер все это время сидела молча, явно ничего не понимая. Очевидно, у нее накопилось немало вопросов, может, даже больше, чем у самого Ричарда, но создавалось впечатление, что она не очень хочет знать ответы. Ответы, которые только помешают.
– Кто эти люди? – в итоге поинтересовалась она.
– Специалисты компании по переселению из Нью-Джерси.
– Поверю тебе на слово. – К облегчению Ричарда, Клер не проявила ни малейшего любопытства. – С моей точки зрения, тебе не следовало позволять им называть себя Диком. Это ниже достоинства доктора наук.
В конце концов они добрались до берега, где тут же подверглись возмущенным обвинениям в краже. Однако Ричард повалился на пристань с лицом, побагровевшим от усталости и, возможно, солнечного удара. Владелец пункта проката, пожилой мужчина, тут же кинулся помогать Клер приводить в чувство пострадавшего. Она дала выпить лимонада, а затем достала из корзинки шоколад, чтобы повысить уровень сахара в крови. Но к тому времени плитка уже расплавилась до состояния коричневой лужицы. Ричард слабо подумал, что в последние дни ни один из заготовленных планов не срабатывает.
– Теперь ты должен отдыхать, Ричард. Не знаю, к чему была вся та романтическая эскапада, но в твоем возрасте неразумно столько времени проводить на самом солнцепеке.
В своем лежачем положении распекаемый лишь краем глаза видел, как Клер меряет шагами помещение, наполовину раздраженная, наполовину взволнованная, хотя ее тон намекал, что процентное соотношение, пожалуй, склонялось в пользу раздражения. С кушетки, где расположился Ричард, жена казалась размытой тенью, за что он испытывал внутреннюю благодарность, так как не выдержал бы сейчас прямого зрительного контакта. Она позаботилась о пострадавшем муже настолько, насколько смогла, отчасти с практичностью руководителя, отчасти с раздражающей хлопотливостью матери. Ей никогда не нравилось возиться с немощными и больными. Клер предпочитала здоровых мужчин, а потому принялась упрекать Ричарда за неуместный юношеский максимализм, в то же время обкладывая его холодными полотенцами, засовывая упаковки со льдом под мышки, обтирая лицо влажной тряпкой и укладывая по ломтику огурца на каждый глаз. Теперь Ричард напоминал шведский стол с салатами.
А Клер все не унималась:
– Полагаю, у тебя есть планы на вечер с той женщиной?
«Опасная территория», – подумал Ричард, вслух же промямлил жалкое:
– Нет.
Проигнорировав его ответ, она продолжила:
– Пожалуй, я сообщу ей, что ваши планы придется отменить. Тебе нужно отдыхать. Хватит изображать из себя Кегни и Лейси. Вам обоим за пятьдесят, хотя я бы сказала, что Валери немного старше нас.
«Мяу!» – подумал Ричард.
– Получать удовольствие от жизни – это одно, а строить из себя Мстителей[34] – совсем другое!
