Пока Валери наливала воду из бутылки в миску для Паспарту, Ричард сделал глоток вина и с удивлением понял, что почти перестал замечать чихуахуа в последние несколько дней. Тот казался настолько неотъемлемой частью хозяйки, что они редко разлучались. Песик тоже начал принимать присутствие Ричарда, хотя и поглядывал на него с предубеждением время от времени.
Они немного посидели в тишине. Валери подставила лицо солнечным лучам, а он впитывал истинный французский шарм этого зрелища. Погода радовала, посуда позвякивала, издалека доносились приветственные возгласы: одна пожилая пара встретила другую пожилую пару, и они здоровались так, словно не виделись много лет, хотя на самом деле еженедельно наталкивались друг на друга в этом месте. Ричард находил неизменные ритуалы умиротворяющими и отчасти именно потому так любил Сен-Совер, что переехал сюда.
– Еще бокал?
Это была вторая причина. Ричард в наслаждении закрыл глаза.
– Здесь так спокойно.
– Верно, – счастливо вздохнул он. – Не считая убийств, обмена женами, разрушенных репутаций шеф-поваров и коррупции.
– Нельзя получить все и сразу, – мечтательно прокомментировала Валери.
– Мадам, месье? – В своем забытьи они совершенно не заметили приближения Карин Гроссмаллард, которая теперь нервно переминалась с ноги на ногу возле их столика. – Мы можем поговорить?
– Да, конечно, – кивнула Валери, выпрямляясь. – Ричард, будь так любезен, принеси, пожалуйста, еще один стул для Карин. Можно обращаться к тебе так?
– Да, мадам.
– Тогда ты зови меня Валери. А это Ричард.
Он как раз появился со стулом, аккуратно поставил его за спиной Карин и спросил, усаживаясь обратно на свое место:
– Вам что-нибудь заказать?
– Нет, спасибо.
Дочь Гроссмалларда явно нервничала. Она теребила медальон, висевший на цепочке на шее, с таким видом, будто черпала в нем силы. Медальон, который мог открываться. Вблизи Карин выглядела совсем юной, моложе, чем Ричард думал. Хотя и очень утомленной, почти изможденной. Вероятно, ей пришлось быстро повзрослеть. Бедняжка, работать бок о бок с таким отцом. Но, как она и сама говорила, того требовало решение вернуть ему прежнюю славу, чего он и заслуживал. Чего девушка не знала, так это того, что ее соседи по столику пытались посадить Гроссмалларда в тюрьму, чего он и заслуживал – по их мнению.
– Что случилось, дорогая? – Иногда у Валери проявлялся настоящий талант говорить, точно любимая тетушка.
– Я увидела ваши афиши, мадам…
– Валери.
– Валери. Я увидела ваши афиши и начала беспокоиться. Сомневаюсь, что отец захочет участвовать в фестивале.
– А, понимаю. – Напарница бросила быстрый взгляд на Ричарда, что он интерпретировал как подсказку вступить в беседу и протянул, покачивая вино в бокале:
– Очень жаль. Хотя и вполне объяснимо. – Затем после паузы добавил: – Конечно, месье Гарсон от этого только выиграет…
Валери подавила улыбку и наигранно удивилась:
– О, так месье Гарсон заявил о своем участии?
– В конце концов, именно он и подал идею устроить фестиваль, если помнишь. – На самом деле это немного грешило против истины, но слегка преувеличить не помешает. – Мне даже показалось тогда, что это напоминало вызов на дуэль. Только вместо пистолетов – венчики для взбивания теста.
Валери теперь взглядом пыталась передать: «Не переигрывай».
– Я думала, твоему отцу понравится идея, – обратилась она к Карин, а потом добавила с пафосом, явно в надежде заставить скромную собеседницу увидеть открывающиеся перспективы: – Фестиваль – прекрасная возможность для него воссоздать знаменитый parfait de fromage de chèvre de Grosmallard.
– Лишь в том случае, если все пойдет хорошо, Валери. Если же нет… – Дочь Гроссмалларда оставила предложение повисшим в воздухе, позволяя им самим делать выводы.
– То твой отец может сорваться? – так мягко, насколько сумел, уточнил Ричард.
Карин не ответила, лишь молча кивнула.
– Что ж, – объявила Валери неожиданно легкомысленным тоном, – уверена, судья конкурса не допустит ничего подобного!
Для Ричарда это оказалось новостью. Он даже не думал о кандидатуре того, кто возглавит жюри, наполовину ожидая, что Ноэль Мабит выклянчит себе место в любом комитете.
– А кто будет судить, мадам? – нервно поинтересовалась Карин.
– Да, а судьи кто? – не удержался Ричард.
В некоторых областях долины Луары существовали правила насчет пунктуальности. В Турени, например, и в самом Туре, конечно, появление вовремя расценивалось почти как грубость. Никто не приходит к назначенному часу, если только не планирует заговор и не встречается с такими же заговорщиками.
Само собой, Луи XVIII полагал пунктуальность вежливостью королей, но лишь потому, что взошел на трон после Французской революции и был конституционным монархом. Саму идею ему наверняка подкинул какой-нибудь карьерист-политикан. В любом случае она не прижилась.
