Смерть и прочие хэппи-энды полностью

– Ох, – хмурится Оливия. – Зачем еще анализы?

Я отмахиваюсь:

– Это просто мера предосторожности. Честно говоря, Оливия, теперь я понимаю Эмили намного лучше.

– Эмили? Почему?

– Потому что я думаю, что многие мои симптомы могли быть психосоматическими.

– Ой, прекрати. Твой случай совсем не похож на ситуацию с Эмили. Она просто самовлюбленная королева драмы, которая придумывает болезни, чтобы получить сочувствие. От меня она уж точно ничего не дождется.

– Может, мы смотрели на нее с этой позиции, но теперь я воспринимаю все немного по-другому. В смысле, взять хотя бы меня. Доктор, которому я доверяла, заявил, что я смертельно больна. Я поверила, что больна, и мое тело послушно ответило на это. Почему так же не может происходить и с Эмили?

– Потому что у нее сложились отношения с болезнями, как у некоторых детей – с воображаемыми друзьями.

– Ну тогда она действительно больна, правда? Психически. Поэтому мы должны быть по меньшей мере сострадательными.

– Так позвони ей! – предлагает Оливия. – Не обращай внимания на мой скептицизм. Если тебя это беспокоит, позвони ей.

– Лучше я напишу ей письмо, и она, если захочет, позвонит сама.

– Ха! Думаю, идея с письмами себя вполне оправдала.

Я улыбаюсь:

– Да. Пока все не узнают, что писала я под ложным предлогом.

– Не смеши. Это была ошибка, а не ложный предлог.

Я потягиваюсь и зеваю – выходит громче, чем мне бы хотелось.

– Извините, – говорю я, – просто устала. Почти не спала ночью.

Они оба молча смотрят на меня. Без того сочувствия, которое было в начале этого разговора. Все возвращается на круги своя, и мне больше не полагается никаких поблажек. И может, после всего произошедшего это не так уж плохо.

Кому: frank@thearkhouse.co.uk

Тема: Новости!

«Дорогой Фрэнк!

Я хотела написать Вам и поблагодарить за понимание по поводу моей ужасной новости. Я не могла надеяться на более комфортный способ уйти с работы и от любимых сотрудников.

Надеюсь, Вы читаете сидя, поскольку то, что я собираюсь сообщить, станет, вероятно, для Вас таким же шоком, как и для меня. Похоже, мой врач перепутал анализы, и мне выдали чужие результаты. Оказывается у меня просто сильная анемия (я знаю!).

Итак – если Вы уже поднялись с пола, – я хотела бы еще спросить: можно ли мне будет вернуться на работу? Надеюсь, что временная замена останется временной и Вы найдете для меня возможность развиваться дальше в моей должности. Кстати, я рада, что мы никому ничего не рассказали. Если Вы верите в судьбу, то, возможно, именно поэтому.

Как Вы можете себе представить, я очень жду от Вас ответа, и между тем – еще раз спасибо.

Я читаю письмо, затем перечитываю и только потом нажимаю «отправить».

Я взяла себя в руки, решив, что если мой разум может заставить тело выдавать плохие симптомы, то, соответственно, он может заставить выдавать и хорошие.

Я игнорирую тошноту в надежде, что она в конце концов поймет намек, соберет свои вещички и съедет. Впервые за несколько недель я полностью накрасилась и высушила волосы феном, чтобы они выглядели прилично.

На мне платье, которое я приберегала для лучшего случая, потому что решила не ждать больше никаких лучших случаев. Я влезаю в туфли на каблуках, брызгаюсь духами и, что самое символичное, срываю свой календарь и выбрасываю в мусор.

Мне больше не нужно видеть это несчастное напоминание.

Правда, я не успела рассмотреть картины Констебля, Тернера и Гейнсборо, но это ведь не единственная возможность на них полюбоваться. Гарри научил меня этому.

А сейчас я собираюсь к Изабель, чтобы сообщить ей Новость. Я не предупредила ее, что приеду. Знаю, она не любит, когда к ней заглядывают без приглашения, но это ведь не обычный визит.

Если бы я предупредила ее по телефону, она бы стала допытываться до тех пор, пока не выудила бы из меня всю информацию. А я хочу видеть ее лицо.

Как только Оливия и Дэн ушли, я ответила на тревожные сообщения Гарри (кстати, мне нравится, что он волнуется!). Я написала ему, что забыла включить телефон. И извинилась, добавив, что все хорошо – если подумать, это прекрасный эвфемизм.