— Должно быть, фермерское движение очень жизненно, если оно могло вдохновить на создание таких стихов. — Маркэнд обернулся к Двеллингу. Дювин, поскребывая свой щетинистый подбородок, снова взялся за работу.
— Жизненно? — сказал Двеллинг. — Пойдите-ка сюда. — Он потянул Маркэнда к своему столу.
Леймон остался один посреди комнаты. Он надвинул шляпу на лоб, широко расставил ноги и принялся декламировать свою оду сначала. Дювин стучал на линотипе. Двеллинг рылся в куче бумаг. Маркэнду показалось, что юноша потешается над собственным произведением. Открылась дверь, вошел грузный, неповоротливый человек, Курт Свен, с недавних пор ревностный член Лиги. Сомнения быть не могло: юноша издевался — не то над стихами, не то над поэтом. Дювин работал. Двеллинг усердно копался в бумагах. Свен сплюнул на пол.
— Что ж тут о свиньях ничего нет? Мне главное — свиньи.
Леймон подскочил к нему, обнаружив вдруг девическую грацию в своем длинном теле.
— Просвещенный эгоцентризм? — Он махнул рукой Маркэнду, словно союзнику, и вышел из комнаты.
Свен кивнул Двеллингу, и Двеллинг кивнул ему в ответ. Свен зажег трубку и неподвижно остановился в углу, оглядывая помещение с безмолвным удовлетворением хозяина.
— Чудак большой, — сказал Двеллинг Маркэнду, — но парень хороший. Его отец бакалейщик, самый богатый в городе. Сид много нам помогает: он собаку съел на правописании и всяких таких вещах — он прочел несметное множество книг. В благодарность, когда у нас остается место, мы печатаем какие-нибудь его стихи.
(Сидней Леймон как-то сказал своему отцу, что конторка Фила Двеллинга в «Звезде» похожа на самого Фила Двеллинга: из мягкого дерева, желтоватая, и всегда в беспорядке.)
Наконец руки Двеллинга перестали шарить по столу.
— Вот, — сказал он, — что я хотел вам показать. Это цифры — статистика. Вы ведь житель Нью-Йорка, деловой человек. Вот тут, например…
Вскоре Маркэнд многое знал о Лиге фермеров: ее программу, ее бюджет, число членов в различных штатах. Он любил землю, и в нем нашла сентиментальный отклик идея о построении на земле царства тех, кто ее обрабатывает.
Двеллинг оживился:
— Может быть, вы могли бы помочь мне тут?
Он расправил измятый отчет казначея, присланный из Сен-Поля, Миннесота. Маркэнд просмотрел его, быстро уловил суть, объяснил, в чем дело. Двеллинг почувствовал себя увереннее. Он вспомнил про Свена; тот сидел в углу, наблюдая, восхищаясь. Позднее можно будет познакомить его с гостем из Нью-Йорка, ослепить фермера.
— Популисты были неправы, — сказал он. — Они допустили ошибку, вмешавшись сразу в вопросы государственной политики. Мы хотим, чтобы земледельческие штаты были сильнее, а единственный путь к этому действовать тут, в земледельческих штатах. Мы заставим Вашингтон прийти сюда, к нам, вместо того чтобы самим идти к Вашингтону. Так поступили банкиры на Востоке: они сперва организовались сами, а потом, в тысяча девятьсот седьмом, когда правительство очутилось в беде, пришлось ему послать за Морганом! Сначала власть экономическая, потом уж политическая. Это закон.
Маркэнд пристально смотрел на Двеллинга; он говорил необычайно разумно, чего нельзя было ожидать, судя но его виду.
— Мы хотим побить банкиров их собственным оружием, — продолжал Двеллинг. — Вы хотите давать нам взаймы под нашу землю? Хотите получать от нас страховые? Хотите контролировать цены? Хотите накапливать избыток наших товаров? Но-но-но, мы все это хотим приберечь для себя. Самоуправление! То самоед за что в тысяча семьсот семьдесят шестом году мы дрались с Англией…
— Об этом говорится и в стихах.
— Попятное дело, — сказал Двеллинг. — Мальчик проникается… э-э-э… нашими идеями. Но вам и в голову не придет: это называют социализмом!
— Что ж с того? — спросил Маркэнд.
— Вот это верно сказано. Что ж с того? Но есть немало вредных бездельников, которые называют себя социалистами. Типы вроде Дебса или вот уоббли, которые сеют смуту среди наших батраков. Слыхали про уоббли?
— Да.
— Мерзавцы! Только вчера они взорвали шахту в Лэнюсе. — Он выудил еще один исписанный листок. — Вот, — сказал он, — некоторые мои мысли. Это передовица для следующего номера.
Рукопись была озаглавлена: «Банки для общественной пользы, а не для частных прибылей». Маркэнду сначала понравилось, по в середине он запутался.
