Следующие несколько лет были самыми трудными в ее жизни. Айя побиралась, воровала, присматривала за коптильнями с рыбой, пока их хозяева уходили в гавань пропустить по кружке пива, или продавала собранных на берегу моллюсков толстым горожанкам и матросам с заходивших в гавань кораблей. Если ей удавалось стащить что-то ценное, она несла это трактирщику по кличке Слепень - он как будто бы жалел ее, во всяком случае, всегда давал бОльшую цену, чем другие перекупщики. Волосы ей пришлось обрезать прямо у затылка - чтобы проще было выдавать себя за парня, и чтобы не заводились вши. К пятнадцати годам Айя умела виртуозно мухлевать в пинтар, метать ножи и ценить человеческую жизнь ровно настолько, насколько она того заслуживала. Как-то раз она наткнулась в гавани на капитана ненавистного "Счастливчика". Она тихонько шла за ним, пока они не оказались в подходящем переулке, а потом хладнокровно саданула его кастетом по виску и, даже не пытаясь выяснить, убит он или просто оглушен, забрала туго набитый кошелек контрабандиста и вынула из его окровавленного уха тонкую сережку с изумрудом. Ей уже приходилось поступать подобным образом с торговцами, которые не сделали ей ровным счетом ничего плохого - тем меньше оснований было щадить человека, к которому у нее имелся личный счет. Если она о чем-нибудь и жалела, так это о том, что на месте контрабандиста не оказалась Корова. Когда в гавань заходили снекки с Дальних островов, Айя всегда расспрашивала, нет ли среди моряков кого-то с острова Зеленых скал. Как правило, ей отвечали отрицательно, но один раз она все-таки встретила земляка. Тот рассказал, что ее опекунша умерла от грудной жабы. Айю это очень огорчило - она-то успела сочинить не меньше дюжины различных планов мести, которые после смерти "тетушки" сделались совершенно бесполезными. Но, с другой стороны, теперь можно было выкинуть Корову и все связанное с ней из головы и думать исключительно о будущем.
К тому моменту, как Айе исполнилось шестнадцать, даже безрукавка и широкая рубаха уже не скрывали ее округлившуюся грудь, так что в порту на нее начали поглядывать со вполне определенным интересом. У девушки, живущей в Алой гавани, не так уж много шансов не дойти до положения трактирной шлюхи, но Айе в очередной раз повезло. Ее первого любовника звали Фирен. Он был родом с Томейна и считался одним из самых удачливых пиратов в Неспящем заливе. А еще - он был до изумления хорош собой. В первый раз увидев Фера, она прямо-таки замерла с полуоткрытым ртом, немало рассмешив этим самолюбивого пирата. Правда, потом Айя поняла, что кроме этой красоты и редкостной самоуверенности ее любовник ничем особенным похвастаться не мог. Но надо отдать ему должное - именно этот человек ввел ее в Береговое братство, и тем самым раз и навсегда определил ее дальнейшую судьбу. А еще - среди всех мужчин, когда-либо деливших с ней постель, Фер был единственным, в кого она действительно влюбилась. Потом-то она уже не позволяла себе такой дурости.
…По крайней мере, до недавних пор. Пока однажды ночью не заметила, что уже несколько минут разглядывает спящего с ней рядом Ирема с той же нелепой горделивой нежностью, с которой на нее саму когда-то смотрел Энно.
Ей всегда нравилось расслабленное, непривычно спокойное лицо спящего коадъютора, и светлая кожа, казавшаяся красноватой в свете догорающего очага, и его тело - мускулистое и вместе с тем по-юношески гибкое. Но в тот момент она не просто любовалась рыцарем - нет, она чувствовала себя удивительно счастливой от сознания, что ему было хорошо, и на его лице написано нехарактерное для каларийца чувство умиротворения. Поняв, что это может означать, Айя негромко хмыкнула и передвинулась поближе к Ирему. Странное дело - осознание того, что она окончательно влюбилась в коадъютора, нисколько не обескуражило ее, как будто в глубине души она знала об этом уже много месяцев. Айя пристроила голову у каларийца на плече, вдохнула хорошо знакомый запах его кожи и насмешливо подумала, что прошлым летом заключила далеко не самую плохую сделку в своей жизни.
Но теперь новые корабли, которые ей обещал сэр Ирем, были достроены, и по тому же договору ей следовало бы отправиться на остров Рэн и занять знаменитую Серую крепость, более известную как форт Эбер.
Айя была не прочь узнать, что думает сам коадъютор о ее скором отъезде, но мессера Ирема, казалось, занимали только заговорщики.
