Соулмейтом Оливера была Виолетта, и никто даже не сомневался, что всё будет именно так. Эти двое были вместе всегда и везде, и потому Эмма ничуть не удивилась, узнав, что они соулмейты. В конце концов, они и правда подходили друг другу. Им не нужны были слова, чтобы понять, чего хочет один от другого. Эмма даже несколько завидовала им, ведь она такой связи со своей родственной душой не чувствовала совсем. Даже наоборот, ей казалось, что между ними есть огромная пропасть, которая с каждым днём становится только шире. И это её удручало.
А сегодня они просто катались на великах. Погода в кои-то веки стояла солнечная, на улице было достаточно сухо. Самое то, чтобы немного поездить по городу. Тем более, что такая возможность у них вряд ли ещё появится, особенно учитывая погодные условия этой осенью. Возможно, это их последний шанс погонять с ветерком по безлюдным улочкам, так почему бы им не воспользоваться?
Эмма всегда умело управлялась с велосипедом и отлично держала равновесие. Даже почти не падала никогда. И потому для всех стало шоком то, что она вдруг потеряла управление. На одной из немного неровных дорог её велосипед неожиданно тряхнуло, и она неумолимо полетела вниз, попутно несколько раз чуть не кувыркнувшись.
Наверное, у неё тогда вся жизнь перед глазами пронеслась. Всё произошло даже слишком внезапно. Ещё минуту назад она спокойно ехала, а теперь стремительно приближалась к земле. Эмме было страшно. Чертовски страшно осознавать, что сейчас она либо разобьётся в лепёшку, либо свернёт шею. Нет-нет-нет, так быть не должно. Ей ещё слишком рано умирать.
Эмма крепко зажмурилась, вцепилась мёртвой хваткой в руль. Закусила до крови губу, уже приготовившись к неизбежному. И… Ничего. Она не почувствовала боли от удара об землю, не услышала хруст собственных костей. Зато она явственно ощущала холод, окутавший её с головы до ног. И чьи-то дрожащие руки на своей талии. А ещё, кажется, она слышала чьё-то прерывистое дыхание над самым ухом.
— Э-Эмма, ты как? — вдруг раздался взволнованный голос Джиллиан где-то совсем рядом, но Эмме он казался каким-то далёким, словно бы она говорила с другого конца улицы.
— Н-нормально… вроде… — только и смогла выдавить из себя Эмма, медленно открывая глаза.
Её окружили обеспокоенные ребята. Они наперебой спрашивали, всё ли с ней хорошо, но она их уже не слышала. Всё остальное отошло на второй план, перед глазами стояло только перекошенное от страха лицо Нормана. Бледнее обычного, с дрожащими губами и глубокими голубыми омутами, на самом дне которых плескался самый настоящий ужас. И всё, что Эмма смогла сейчас отчётливо расслышать, — это его тихий шёпот:
— Успел…
***
Норман чувствовал что-то странное. Раньше он и подумать не мог, что когда-нибудь будет счастлив и напуган одновременно. Но сейчас, глядя на мирно сопящую Эмму и перебирая её рыжие волосы, он испытывал именно это. Он был очень рад, что смог спасти её, и вместе с тем ощущал давящий на грудь страх от произошедшего. Почему-то его дико пугала одна только мысль о том, что случилось бы, опоздай он хотя бы на секунду. Думать об этом не хотелось совершенно. Слишком страшно. Хотя раньше он не видел в этом ничего такого, даже считал, что чем скорее это произойдёт, тем лучше, ведь тогда они с Эммой наконец смогут быть вместе. Но сегодня его мнение на этот счёт поменялось. Причём кардинально.
В тот момент, когда велосипед Эммы внезапно тряхнуло, Норману показалось, что его сердце снова забилось. Бешено так, болезненно. Кажется, он даже слышал его громкий стук у себя в голове. Чувствовал, как интенсивно оно бьётся о рёбра, будто пытается пробить их. У него тогда всё сжалось внутри от страха. По вискам била одна единственная мысль: только бы успеть.
Норман успел. Поймал Эмму за секунду до падения. И, чёрт возьми, как же он этому рад!
Видя перед собой живую и невредимую Эмму, Норман чувствовал себя очень странно. Никогда ранее он не испытывал чего-то подобного. Где-то в области грудной клетки что-то невыносимо болело, но он никак не мог понять, что именно. В последний раз ему было так больно только тогда, когда он лежал в больнице. Ему было трудно дышать, приходилось прикладывать море усилий, чтобы сделать хотя бы неглубокий вдох. А ещё на грудь что-то сильно давило. Дядя Джеймс говорил, что это скоро пройдёт, и Норман правда верил ему. Тогда он ещё не знал, что неизлечимо болен.
А теперь он снова чувствовал эту боль, но уже в области сердца.
Норман не знал, почему так. Но сегодня он принял для себя очень важное решение. Взвешенное и взрослое.
— Я не дам тебе умереть, Эмма…
========== Глава пятая: Попрощаться, чтобы встретиться ==========
