– Ты работаешь как проклятый и создаешь замечательные вещи. Но эти твои изделия, будут ли они тебя любить?
– Рисса…
Взмахнув последний раз веником, Рисса исчезла за кухонной дверью. Последнее слово, таким образом, осталось за ней.
Наполнив водой увлажнитель воздуха, я достал наброски Даррикова ларя и сделал на их основе рабочий чертеж. Особое внимание пришлось уделить крепежу: ограниченные возможности заказчика вынуждали меня использовать более легкую, а стало быть, менее прочную древесину.
Некоторые мастера ухитрялись разрабатывать все такие детали в голове, но мне пока недоставало опыта.
К тому времени, когда удалось разобраться с чертежами, боль в ушибленной посохом ноге стихла, и я, оседлав Гэрлока, направился к западной дороге, где находилась лесопилка Фаслика. Мне требовалось подобрать материал для Даррикова ларя и письменного стола Антоны, работа над которым откладывалась то из-за моих ран, то из-за того, что Фаслик был занят похоронами своей сестры.
Все зависело от того, какая древесина и по какой цене найдется на лесопилке, как бы мне не пришлось переделывать чертежи.
Мое появление на полосе утоптанной глины, ведущей вверх по склону к лесопилке, громким щебетом приветствовал зимний крапивник, перепорхнувший на высаженные вдоль южной стороны деревья.
Привязав Гэрлока к столбу близ водяного колеса, я спустился вниз – поглядеть, как в тесном каменистом желобе бурлит приводящая в действие пилу вода. Камни по краям желоба покрывал мох: свидетельство того, что семейство Фаслика владело лесопилкой с давних времен. Из самого каменного здания лесопилки доносился визг пилы. Там шла работа, а значит, или сам хозяин, или кто-то из его людей находился на месте.
Войдя внутрь, я увидел, как Фаслик – силач, шириной плеч превосходивший даже Тэлрина – подает на распилку бревна, и, чтобы не отвлекать его, отошел к штабелями досок и заготовок. Дуба, что красного, что белого, ели и сосны там было в избытке, лоркена немного, вишни и того меньше, а ореховых пород не имелось вовсе.
Еще один широкоплечий малый с короткими каштановыми волосами прихрамывая подошел к штабелю небольших, не больше чем на дюжину спанов, дубовых стволов, предназначавшихся, по моему разумению, не на доски, а на столбы и стропила.
Мое бедро еще побаливало после утренней промашки, и когда этот паренек, стараясь, чтобы вес приходился на здоровую ногу, стал перекатывать бревна на тачку, я кивнул ему с пониманием и сочувствием.
После чего, едва стихло завывание пилы, заковылял к Фаслику. Его подмастерье вычищал выемку под полотном, двое работников складывали доски в штабеля, а сам хозяин возвращался от северной двери, где, видимо, перекрыл подачу воды.
Опилок в воздухе было столько, что я чихнул.
Хозяин лесопилки приветственно поднял руку.
– За деревом пожаловал, мастер Леррис? Какие породы тебе нужны?
– Дуб, белый или золотистый, и вишня. Столько, чтобы хватило на дубовый ларь и вишневый письменный стол.
– По штабелям ты уже посмотрел?
Я кивнул.
– Покажи, что выбрал.
Мы пошли вдоль штабелей.
– Вишни мне надо восемь широких брусьев и пять узких, дуба, вот этого, шесть досок и столько же брусьев.
Фаслик задумался.
– Ну, вишня, полагаю, пойдет по три золотых…
– Дороговато. Дерево молодое…
– С чего ты взял?
– Сужу по волокнам. Структура рыхлая.
Нахмурившись, Фаслик сплюнул на глиняный пол.
– Для такого молодого парня…
– Я прошел хорошую выучку.
– Меньше двух с половиной я не возьму.
– Пусть будет два с половиной.
Спорить мне не хотелось, к тому же вишня – материал редкий.
– А что с дубом?
– Сколько дашь? – Фаслик прищурился. – Какая цена, по-твоему, будет справедливой?
– Ну, белый дуб здесь неплох, но у тебя его много, а по весне, когда монет у людей в обрез, спрос невысок. Скажем, восемь серебреников.
Мысленно я нацелился на золотой.
– Золотой и три. Ни медяком меньше!
– Девять серебреников.
– Золотой и два. Это, считай, даром: моей семье придется обходиться одним кукурузным хлебом.
– Золотой. Это при том, что моему пони придется обходиться придорожной травкой. На зерно и сено у меня уже не хватит.
– Золотой и один! Только для тебя: ты честный малый, и я не прочь иметь с тобой дело и дальше.
Я вздохнул, но главным образом для виду.
– Идет.
– Договорились.
Мы ударили по рукам.
– Ты не против, если я заеду попозже? Я верхом, а под древесину нужен фургон.
Он кивнул.
– Ма… с… тер, – прозвучал незнакомый голос.
Рядом со мной стоял молодой человек с кривой ногой.
– Вигил, не беспокой мастера, – мягко сказал Фаслик.
– Какое беспокойство? – я присмотрелся к парню, и он показался мне больше похожим на преждевременно выросшего и раздавшегося в плечах мальчишку. – Ты хотел что-то спросить?
– По… по… к… казать. Взг… г… ляни.
Из складок туники он извлек резную крылатую фигурку с женским лицом и струящимися волосами.
– Ты… может…
Паренек осекся и молча протянул статуэтку мне.
– Он всегда такой был, – пояснил Фаслик. – Славный парнишка, старательный, но ему трудно выразить, что он имеет в виду.
