— Так и знала, — еле слышно прошептала девушка, — бедняга тоже формальной логикой ограничен. Как один знакомый Дуралекс, в ученые метящий.
Затем обратилась к киборгу, обрывая его рассуждения вслух:
— Не трудитесь. Лысому ежику восемнадцать лет. Призывной возраст, в армию забирают. Вот в военкомате и обрили. Я же не говорила, что он естественным образом облысел.
На миг «Кен» замер, уставившись Вале в лицо. Не то переваривал полученную от нее информацию, не то завис, переварить оную не в силах.
Затем спросил:
— А разве животные подлежат военной службе?
— О, когда большая война кого только не призывают, — отмахнулась от этого неуклюжего возражения девушка, — потому это и называется «всеобщая мобилизация».
— А вы много знаете случаев призыва ежей на военную службу? — допытывался «Кен». Хоть голос его и звучал по-прежнему искусственно и бесстрастно, но вроде появилось в том, как он говорил, какой-то… признак жизни, что ли? Что-то вроде недоверчивости.
— Ну, нет, конечно! — Валя хмыкнула. — И большие войны, к счастью, не так часто бывают. И из ежиков до восемнадцати лет доживают немногие. Вы же сами назвали среднюю продолжительность жизни в несколько лет. Но уж если бы дожил какой-нибудь еж до восемнадцатилетнего возраста, его бы, естественно, призвали. По крайней мере, в случае всеобщей мобилизации. На то ведь она и всеобщая.
Вроде приняв такое объяснение, киборг снова, как ни в чем не бывало, повернулся к проему. Но Валя не сдавалась.
— Погодите! — воскликнула она. — Еще вопрос. Буратино дали три яблока. Два он съел. Сколько яблок осталось у Буратино?
— Элементарная арифметическая задача, — сказал, как отрезал киборг, — три минус два, равняется единица. Одно яблоко.
— А вот и нет, — таким же безапелляционным тоном возразила девушка. — Их может быть сколько угодно. Разве я говорила, что у Буратино не было ни одного яблока до того, как ему дали три?
На этот раз зависание «Кена» длилось немного дольше. Где-то пару мгновений. И я, кажется, начал понимать Валину тактику. Чушь и невнятица даже для человеческого мозга далеко небезвредна. А уж для искусственного разума, строго-рационального, она разрушительна пуще ржавчины для железа.
Будь «Кен» просто автоматом с заранее заданным программным кодом, старания девушки прошли бы даром — выносящие мозг задачки он бы просто не воспринял, как не мог бы воспринять никакую новую информацию.
Однако киборг управлялся явно нейросетью. Причем наверняка более продвинутой, чем наши ЛНМы. И теперь сильная сторона нейросети по сравнению с обычным софтом превратилась в слабость. Чушь проникала в нейросеть, под видом новой информации нейросетью усваивалась. Подрывая и расшатывая выстроенные в ней логические цепочки.
Между тем Валя уже прибегла к тяжелой артиллерии.
— Летели два крокодила, один зеленый, другой на север, — произнесла она с подчеркнуто-серьезным видом, отчего я еле сдерживался, чтобы не заржать, — сколько стоит пьяный ежик, если тени исчезают в полночь?
И снова «Кен» завис, уже не пытаясь ни отвечать, ни хотя бы рассуждать на тему. Несколько секунд прошло, прежде чем он изрек:
— Недостаточно данных для анализа. Указаны не все условия задачи. Дать ответ невозможно.
— Это для вас невозможно, — произнесла девушка с по-прежнему нарочито серьезной миной, — а ответ прост. Зачем мне холодильник, если я не курю?
— Это был следующий вопрос?.. — киборг проговорил каким-то нехарактерным для себя, неуверенным голосом. — Или ответ на предыдущий?
— Одно другому не мешает, — важно изрекла Валя, — это и ответ. И вопрос. А вот полная формулировка вопроса… ну, чтоб вы не упрекали, что не все условия задачи приведены. Летят два крокодила, один синий, другой налево. Зачем не холодильник, если я не курю?
Я буквально живьем представлял, как эти бессвязные фразы ядом растекаются по кибернетическому мозгу, разрушая представления о причинно-следственных связях, в него заложенные. И вызывая новое зависание.
— Поскольку крокодилы не имеют крыльев, — еще пытался сопротивляться «Кен», — полет их возможен при гравитации, близкой к нулевой. То есть, дело должно происходить в невесомости. Например, на околоземной орбите.
— А вот и нет! — воскликнула Валя, перебивая его. — Вы что, ни на один вопрос ответить не в состоянии? Даже на такой элементарный? Летят два крокодила один красный другой синий, Так, сколько лет лысому ежику, если Буратино засверлился три года назад?
— Непонятен… смысл… условий… задачи, — киборг теперь говорил как робот в старых фантастических фильмах: медленно, сбивчиво и как будто с трудом, — но лысому ежику восемнадцать лет, потому что его обрили в рамках призыва на военную службу.
— Ага, щас! — как сквозь зубы процедила Валя. — Я же не говорила, что это тот же самый ежик, что и в первом вопросе. А у этого иголки сами выпали… от радиации. И еще вопрос. Стоит четырехэтажный дом, в каждом этаже по восьми окон, на крыше — два слуховых окна и две трубы, в каждом этаже по два квартиранта. А теперь скажите, в каком году умерла у швейцара его бабушка?
