Джепп не возражал, и мы отправились в путь. Брайан Мартин с видимой неохотой покинул нас. Кажется, им владело сильное нервное возбуждение. Прежде чем уйти, он горячо попросил, чтобы ему сообщали обо всех обстоятельствах, касающихся расследования этого дела.
– Какой-то нервный тип, – прокомментировал Джепп.
Пуаро согласился.
В «Савойе» мы встретились с только что прибывшим в гостиницу солидным джентльменом и все вместе направились в номер Джейн.
– Есть что? – осведомился Джепп у одного из своих сотрудников.
– Она захотела воспользоваться телефоном.
– Кому она звонила? – встрепенулся инспектор.
– В контору Джея. По поводу похорон.
Джепп еле слышно чертыхнулся. Мы вошли в номер.
Овдовевшая леди Эджвер примеряла шляпки перед зеркалом. Она была одета в нечто тонкое и полупрозрачное черно-белого цвета и приветствовала нас чарующей улыбкой.
– Ах, месье Пуаро, как мило, что вы пришли. Мистер Моксон, – обратилась она к солидному джентльмену (он оказался адвокатом), – рада видеть вас. Присаживайтесь вот сюда, рядом со мной, и рассказывайте, на какие вопросы мне надо отвечать. Кажется, этот человек думает, что я сегодня приехала к Джорджу и убила его.
– Вчера вечером, мадам, – уточнил Джепп.
– Вы говорили, что сегодня утром. В десять.
– Я сказал в десять пополудни.
– Ой, я всегда путаю – пополудни, пополуночи…
– Сейчас как раз около десяти часов, – суровым тоном добавил инспектор.
Глаза Джейн широко распахнулись.
– Мерси, – пробормотала она. – Я уже давно не просыпалась так рано. Вероятно, когда вы пришли, был ранний рассвет.
– Один момент, инспектор, – весомо произнес мистер Моксон своим официальным голосом. – Я желал бы понять, когда произошло это… прискорбное… шокирующее… событие.
– Вчера вечером, около десяти часов, сэр.
– О, ну тогда всё в порядке, – уверенно сказала Джейн. – Я была на приеме. Ой! – Она внезапно прикрыла рукой рот. – Наверное, мне не следовало говорить об этом. – И устремила робкий взгляд на адвоката.
– Если вы, леди Эджвер, вчера вечером в десять часов были… э-э… на приеме, я… э-э… не вижу никаких препятствий к тому, чтобы вы проинформировали инспектора об этом факте… никаких препятствий.
– Ясно, – сказал Джепп. – Я всего лишь попросил вас сообщить о ваших передвижениях вчера вечером.
– Вы не просили. Вы сказали: в десять «по чему-то». И вообще, вы страшно шокировали меня. Я буквально упала замертво, мистер Моксон.
– Леди Эджвер, а что насчет приема?
– Его устраивал сэр Монтегю Корнер. В Чизике.
– В котором часу вы отправились туда?
– Ужин был назначен на половину девятого.
– А отсюда вы выехали… когда?
– Я тронулась в путь примерно в восемь. На минутку заехала в «Пикадилли-пэлес», чтобы попрощаться с одной знакомой американкой, которая уезжала в Штаты, – это миссис ван Дузен. В Чизике я была без четверти девять.
– В котором часу вы оттуда уехали?
– Примерно в половине двенадцатого.
– Вы поехали прямо сюда?
– Да.
– На такси?
– Нет. На собственной машине. Я арендую ее у «Даймлера».
– Во время приема вы никуда не отлучались?
– Ну… я…
– Значит, отлучались? – Джепп напомнил терьера, почуявшего крысу.
– Я не знаю, что вы имеете в виду. Когда мы сидели за столом, меня позвали к телефону.
– Кто вам звонил?
– Думаю, это был какой-то розыгрыш. Голос в трубке спросил: «Это леди Эджвер?» Я ответила: «Да, все верно», – они расхохотались и отключились.
– Вы выходили из дома, чтобы поговорить по телефону?
Во взгляде Джейн было искреннее недоумение.
– Естественно, нет.
– Как долго вы отсутствовали за столом?
– С полторы минуты.
После этого Джепп сдался. Я был абсолютно убежден в том, что он не поверил ни единому слову, однако, прежде чем что-либо предпринимать, ему надо было опровергнуть или подтвердить ее историю. Холодно поблагодарив Джейн, инспектор удалился.
Мы тоже собрались уходить, но Джейн остановила Пуаро:
– Месье Пуаро, вы могли бы кое-что для меня сделать?
– Конечно, мадам.
– Телеграфируйте от моего имени герцогу в Париж. Он в «Крийоне». Нужно сообщить ему о случившемся. Я не хочу делать это сама. Боюсь, мне придется неделю или две изображать из себя безутешную вдову.
– Телеграфировать надобности нет, мадам, – сказал Пуаро. – Завтра об этом будут кричать все газеты.
– Вы просто кладезь мудрости! Вы абсолютно правы. Лучше не телеграфировать. Я чувствую, что теперь, когда все разъяснилось, нужно твердо следовать правилам. Я хочу держаться, как положено вдове. С достоинством, понимаете ли. Я подумывала о том, чтобы послать букет из орхидей. Они самые дорогие. Вероятно, мне придется пойти на похороны. Что вы думаете?
– Сначала вам, мадам, придется пройти через дознание.
– А что, наверное, это так. – Она ненадолго задумалась. – Не понравился мне этот инспектор из Скотланд-Ярда. Напугал меня до смерти… Месье Пуаро!
– Да?
– Похоже, мне повезло, что я передумала и все же поехала на прием.
Мой друг уже шел к двери, однако при этих словах он развернулся:
– О чем вы говорите, мадам? Вы передумали?
– Да. Я не собиралась никуда ехать. Вчера днем у меня дико разболелась голова.
Пуаро судорожно сглотнул. Кажется, к нему не сразу вернулся дар речи.
