И она замолчала, всем своим видом давая понять, что больше мы от нее ничего не услышим.
Комната, где мы с ней беседовали, располагалась на втором этаже. Когда мы выходили оттуда, Пуаро взял меня за локоть.
— Одну минуту. Пожалуйста, Гастингс, задержитесь здесь, а я спущусь с Джеппом вниз. Следите за нами, пока мы не войдем в библиотеку, и потом присоединяйтесь к нам.
Я уже давно не задаю Пуаро вопросов, начинающихся со слова «почему». Как поется в солдатской песне, «не размышляй, а выполняй и, если надо, умирай». Слава Богу, в моем случае до «умирай» дело еще не доходило. Решив, что Пуаро хочет проверить, не следит ли за ним дворецкий, я остался наверху у лестничных перил.
Пуаро и Джепп спустились к входной двери и на мгновение исчезли из моего поля зрения. Затем я увидел, как они медленно прошли по холлу и скрылись за дверями библиотеки. Подождав несколько минут на случай, если появится дворецкий, и никого не дождавшись, я тоже спустился вниз и вошел в библиотеку.
Тело, разумеется, было убрано. Шторы на окнах были задернуты. Горел свет. Пуаро с Джеппом стояли посреди комнаты и оглядывали ее.
— Ровным счетом ничего, — сказал Джепп. И Пуаро с улыбкой отозвался:
— Увы! Ни пепла от сигареты, ни следов, ни перчаток, ни даже еле уловимого аромата духов. Ничего из того, что так легко и кстати обнаруживает сыщик в детективном романе.
— В этих романах полицейские всегда слепы, как кроты, — ухмыльнулся в ответ Джепп.
— Я однажды нашел улику, — мечтательно сказал Пуаро, — но поскольку длина ее исчислялась не сантиметрами, а превышала метр, никто не хотел в нее верить.
Я вспомнил обстоятельства того дела и засмеялся. Затем я вспомнил о возложенной на меня миссии и сказал:
— Все в порядке, Пуаро, насколько я мог видеть, никто за вами не следил.
— Что за глаза у моего друга! — восхищенно произнес Пуаро. — Скажите, милый Гастингс, вы заметили, что в зубах у меня была роза?
— У вас в зубах была роза? — переспросил я в смятении, а Джепп гулко захохотал.
— Да. Я вдруг решил изобразить Кармен[26], — невозмутимо ответил Пуаро.
У меня мелькнула мысль, что либо он, либо я сошел сума.
— Значит; вы ее не заметили, Гастингс?
В голосе Пуаро не было укора.
— Нет, — ответил я, глядя на него с изумлением, — но ведь я не мог видеть вашего лица!
— Ничего страшного, — мягко успокоил меня он. Уж не смеются ли они надо мной, подумал я.
— Так, — заключил Джепп. — Здесь больше делать нечего. Надо бы еще раз побеседовать с дочкой, а то она была слишком плоха прежде, и я от нее ничего не добился.
Он позвонил, и в библиотеку вошел дворецкий.
— Спросите мисс Марш, не уделит ли она нам сейчас несколько минут.
Дворецкий вышел, и некоторое время спустя перед нами появилась.., мисс Кэррол.
— Адела спит, — сказала она, — Бедная девочка, для нее это ужасное потрясение. После вашего ухода я дала ей снотворное, и она заснула, но часа через два, наверное, будет в состоянии отвечать на вопросы.
Джепп сказал, что его это устраивает.
— Впрочем, она знает ровно столько же, сколько я, — уверенно продолжала мисс Кэррол.
— Какого вы мнения о дворецком? — спросил Пуаро.
— Он мне не нравится, но почему — сама не знаю.
Мы прошли к входной двери.
— Вчера вечером вы стояли здесь, мадемуазель? — неожиданно спросил Пуаро, указав рукой на лестницу.
— Да. А в чем дело?
— Вы видели, как леди Эджвер прошла через холл в библиотеку?
— Да.
— И вы отчетливо видели ее лицо?
— Конечно.
— Но вы не могли видеть ее лица, мадемуазель. С того места, где вы стояли, вы могли видеть только ее затылок.
Пуаро определенно застал ее врасплох. Она покраснела от досады.
— Затылок, голос, походка… Какая разница? Я не могла ошибиться. У меня нет ни малейшего сомнения, что это была Сильвия Уилкинсон, и хуже нее женщины нет!
И, резко повернувшись, мисс Кэррол стала подниматься по лестнице.
Джепп распрощался с нами. Пуаро и я свернули в Риджентс-парк и уселись на скамью в тихой аллее.
— Теперь я понимаю, какая роза была у вас в зубах, — смеясь сказал я, — но в тот момент, признаюсь, мне показалось, что вы сошли с ума.
Пуаро кивнул с серьезным видом.
— Теперь вы видите, Гастингс, что мисс Кэррол — опасный свидетель. Она опасна, потому что неточна. Помните, с какой уверенностью она заявила, что видела лицо той женщины? Я сразу подумал, что это невозможно. Если бы она выходила из библиотеки — другое дело, но она направлялась в библиотеку! Пришлось проделать этот маленький опыт, который подтвердил мои подозрения, я поймал ее в ловушку, и она сразу же изменила показания.
— Но не изменила своего мнения, — возразил я. — Согласитесь, что по голосу и походке человек распознается безошибочно.
— Нет!
— Полно, Пуаро, ничего не отличает человека так, как походка и голос.
— Правильно. Поэтому их легче всего подделать.
— Вы думаете…
— Вспомните, как совсем недавно мы сидели в театре…
— Карлотта Адамс? Но ведь она гениальная актриса!
— Изобразить знаменитость не так уж трудно. Но она, конечно, необычайно талантлива. Думаю, что она могла бы обойтись без рампы и без большого расстояния между ней и зрителями…
