И тут, к моему изумлению, Пуаро сделал шаг вперед.
— Ошибаетесь, — произнес он. — Я вам верю.
Мы вернулись домой.
— Но почему… — начал я.
Обе руки Пуаро, бешено вращаясь, взлетели в воздух. Своей эксцентричностью этот жест превзошел все, которые я наблюдал прежде.
— Умоляю вас, Гастингс, не сейчас, не сейчас!
И, схватив шляпу, он нахлобучил ее себе на голову так, будто никогда не слыхал о методе и порядке, и вылетел на улицу.
Через час, когда пришел Джепп, его все еще не было.
— Малыш гуляет? — поинтересовался Джепп.
Я кивнул. Джепп уселся в кресло и вытер платком лоб. День был жаркий.
— Скажите, капитан, какая муха его укусила? — спросил он. — Я чуть со стула не упал, когда ваш дружок промаршировал к нему и сказал: «Я вам верю». Как в мелодраме! Хоть убейте, не пойму!
Я признался, что понимаю не больше, чем он.
— А потом повернулся и вышел, — не мог успокоиться Джепп. — Вам-то он что сказал?
— Ничего, — ответил я.
— Совсем ничего?
— Абсолютно ничего. Когда я хотел его спросить, он только помотал головой, и я решил, что лучше подождать до дома. Но, когда мы вернулись сюда, он мне двух слов сказать не дал. Замахал руками, схватил шляпу и был таков.
Мы взглянули друг на друга, и Джепп многозначительно постучал себя пальцем по лбу.
— Тронулся… — шепнул он.
В кои-то веки я готов был с ним согласиться. Джепп и раньше частенько поговаривал, что Пуаро, как он выражался, «того», правда, в тех случаях, когда просто не понимал, к чему тот клонит в своих рассуждениях. Но теперь и я вынужден был признать, что не понимаю Пуаро. «Того» он или не «того», но он сделался подозрительно непоследовательным. Не успела его же собственная теория с блеском подтвердиться, как он от нее отказался.
Это могло обескуражить даже самого горячего его поклонника. Я удрученно покачал головой.
— Он всегда был со странностями, — продолжал Джепп. — Все видел по-своему. Он гений, не спорю, но недаром говорят, что все гении ненормальные и в любую минуту могут совсем рехнуться. Ему хочется, чтобы все было трудно. Простой случай ему не годится, он хочет мучиться. Он слишком далек от реальности и все время играет сам с собой в какую-то игру. Как старушка, которая раскладывает пасьянс. Если он не сходится, она начинает передергивать. А с ним наоборот. Он передергивает, если пасьянс слишком быстро сходится. Чтобы было потруднее! И докажите мне, что я не прав.
Я не нашелся, что ему возразить. Я был слишком взволнован и расстроен, чтобы спокойно рассуждать, тем более что и мне самому поведение Пуаро казалось странным. А поскольку я был очень привязан к моему эксцентричному другу, я волновался гораздо больше, чем могло показаться со стороны.
Мрачное молчание было прервано появлением Пуаро.
Я с радостью отметил, что теперь он был совершенно спокоен.
Аккуратно сняв шляпу, он положил ее вместе с тростью на стол и уселся на свое обычное место.
— Вы здесь, дорогой Джепп. Какая удача! Я как раз думал о том, что должен как можно скорее повидаться с вами.
Джепп молча смотрел на него, так как понимал, что это всего лишь вступление, и ждал продолжения. Оно не заставило себя ждать.
— Ecoutez, Джепп, — спокойно произнес Пуаро. — Мы не правы. Мы все не правы. И как это ни тяжко, нужно признать, что мы совершили ошибку.
— Не волнуйтесь, Пуаро, — примирительно сказал Джепп.
— При чем здесь волнение? Я глубоко удручен.
— Чем? Тем, что этот молодой человек понесет заслуженное наказание?
— Нет. Тем, что я внушил вам эту идею. Да-да, я, Эркюль Пуаро! Я привлек ваше внимание к Карлотте Адамс, я посоветовал выяснить, о чем она писала сестре. Я направлял каждый ваш шаг! — Эти шаги я предпринял бы и сам, — брюзгливо отозвался Джепп. — Вы всего лишь немного меня опередили.
— Cela ce peut.[66] Но меня это не утешает. Если мои идеи нанесут вам — вашей репутации — вред, я себе этого никогда не прошу!
Джепп слушал его с веселым изумлением, и мне показалось, что он углядел в высказываниях Пуаро не слишком благородные мотивы. Он подозревал, что Пуаро завидует ему, столь удачно разрешившему сложную задачу!
— Не волнуйтесь, — повторил он. — Я не стану скрывать, что кое-чем обязан вам в этом деле.
И он подмигнул мне.
— Оставьте! Я за похвалами не гонюсь! — Пуаро даже языком прищелкнул от нетерпения. — Более того, хвалить здесь некого и не за что. У вас под ногами пропасть, и виноват в этом я, Эркюль Пуаро!
Он замолк с выражением глубокого горя на лице. Джепп не выдержал и расхохотался во все горло. Пуаро надулся.
