— Сильвию Уилкинсон не повесили бы. Все гости сэра Монтегю Корнера располагали теми же доказательствами.
— Но убийца этого не знал! Он рассчитывал, что Сильвию Уилкинсон повесят, а Карлотта Адамс будет молчать.
— До чего же вы любите поговорить, мосье Пуаро! Вы прямо-таки убеждены, что капитан Марш — невинный барашек. Неужели вы поверили в его историю о человеке, который проскочил в дом вслед за Аделой?
Пуаро пожал плечами.
— А вы знаете, кто, по его словам, это был?
— Наверное, я мог бы догадаться.
— Он говорит, что это был актер Брайан Мартин. Как вам это правится? Человек, который даже не был знаком с лордом Эджвером!
— Тем более капитан Марш должен был удивиться, увидев его входящим в дом лорда Эджвера, да еще со своим ключом.
— Ха! — презрительно выдохнул Джепп. — К вашему сведению, Брайана Мартина не было в тот вечер в Лондоне. Он ужинал с одной юной дамой в Моулси. В Лондон они вернулись после полуночи.
— Меня это не удивляет, — спокойно отозвался Пуаро. — А юная дама тоже актриса?
— Нет. Она хозяйка шляпного магазина. И не кто иная, как подружка мисс Адамс — мисс Драйвер. Надеюсь, вы согласитесь, что ее показания не вызывают подозрений.
— Соглашусь.
— То-то же. И хватит сопротивляться, — снова засмеялся Джепп. — На смех придуманная история — вот что это такое. Никто не входил в дом номер семнадцать, и в соседний дом тоже. А из этого следует, что его светлость лжет.
Пуаро грустно покачал головой.
Джепп, дружески улыбаясь, поднялся со своего стула.
— Ну хватит, хватит, мосье Пуаро, все ясно.
— Что такое «Д., Париж, ноябрь»?
Джепп пожал плечами.
— Какая-нибудь старая история. Неужели девушка не могла получить полгода назад подарок, который не связан с преступлением? Будьте благоразумны.
— Полгода назад, — пробормотал Пуаро, и неожиданно глаза его засверкали. — Dieu, que je suis bete![68]
— Что он говорит? — спросил у меня Джепп.
— Слушайте! — Пуаро тоже встал со своего места и даже легонько ткнул пальцем Джеппа в грудь. — Почему горничная мисс Адамс не узнала шкатулку? Почему ее не узнала мисс Драйвер?
— Что вы имеете в виду?
— Потому что шкатулка появилась у мисс Адамс совсем недавно! Возможно, кто-то хочет, чтобы мы считали, будто она получила ее в ноябре. Но она получила ее недавно, а не тогда! Ее купили только что! Джепп, друг мой, умоляю вас, проверьте это! Перед нами новая версия! Ее купили не здесь, а за границей. Может, в Париже. Если бы ее купили здесь, кто-то из ювелиров сообщил бы вам. Ее фотографии и описание помещались в газетах. Да-да, Париж. Скорее всего Париж. Умоляю вас, выясните это. Мне очень, очень нужно знать, кто такой Д.
— Ладно, — добродушно ответил Джепп. — Хотя меня эта идея, честно говоря, не слишком вдохновляет. Но я постараюсь выяснить. Дополнительная информация не помешает.
И он вышел от нас в отличном расположении духа.
— А теперь пойдемте обедать, — сказал Пуаро и, улыбаясь, взял меня под руку.
— У меня появилась надежда, — пояснил он. Я был рад, что он снова стал похож на себя, хотя и был по-прежнему убежден в виновности Рональда Марша. Мне подумалось, что в глубине души Пуаро согласен со мной и Джеппом, а просьба найти покупателя шкатулки — всего лишь последняя попытка достойно выйти из затруднительной ситуации.
За ресторанный столик мы уселись в самом благодушном настроении.
Увидев, что в противоположном конце зала обедают Брайан Мартин и Мэри Драйвер, я не слишком удивился. Из того, что рассказал Джепп, вполне следовало, что у них может быть роман.
Они нас тоже заметили, и Мэри помахала рукой. Когда мы приступили к кофе, Мэри, оставив своего спутника, подошла к нам. Она, как всегда, была полна бодрости и выглядела очень эффектно.
— Можно мне присесть и поговорить с вами минутку, мосье Пуаро?
— Разумеется, мадемуазель. Счастлив видеть вас. Отчего бы и мистеру Мартину к нам не присоединиться?
— Я велела ему оставаться на месте. Видите ли, я хочу поговорить с вами о Карлотте.
— Да, мадемуазель?
— Вы спрашивали, не было ли у нее особых отношений с кем-нибудь из мужчин?
— Да-да.
— Я все это время думала. Понимаете, иногда трудно вспомнить сразу какие-то слова и обмолвки, на которые в свое время не обращаешь особого внимания. Так вот, я все думала, вспоминала и пришла к выводу.
— Да, мадемуазель?
— Я думаю, что ей нравился — или начинал нравиться — Рональд Марш. Тот самый, который унаследовал титул.
— Почему вы так считаете, мадемуазель?
