Важно отметить, что суть всех призывов состояла в создании направленной снизу вверх волны критики именно в адрес Мао Цзэдуна, его «штаба», его ушедших, устраненных или все еще находившихся у власти единомышленников. Речь шла не о том, чтобы в стране развернулась некая дискуссия, а о том, чтобы с помощью такого рода критики вынудить приверженцев «культурной революции» на самокритичные публичные выступления, а затем заставить их уйти с постов.
Весьма характерно, что с широко рекламировавшейся самокритикой выступали известные возвращенцы, пострадавшие во время «культурной революции», критиковавшие себя за недостаточно активную борьбу против последствий «культурной революции», за промахи в ходе борьбы против нее и ее сторонников.
Их выступления были явной провокацией, направленной на то, чтобы вынудить на публичное самобичевание выдвиженцев. Поощрялась критика в адрес руководителей любого ранга, включая председателя ЦК КПК Хуа Гофэна. Не случайно газеты писали о каком-то императоре, который призывал людей критиковать его. Вполне возможно, что, выступив с частичной самокритикой на 3-м пленуме ЦК КПК 11-го созыва, Хуа Гофэн рассчитывал остаться у власти. При этом он провоцировал на более серьерзные самокритичные выступления выдвиженцев, продолжавших занимать посты в руководстве партии.
Утверждалось, что коллективное руководство в партии и демократия — это гарантия недопущения волюнтаризма, присущего Линь Бяо и «четверке». [250] Возможно, тут действительно отражались опасения возникновения в партии ситуации, которая создалась при правлении Мао Цзэдуна. В частности, отмечались попытки «оттеснять» парткомы, особенно на местах, ссылаясь на «революцию» и «демократию». [251]
Вывод о том, что призывы к демократии имели совершенно определенную направленность, играли роль рычага давления на выдвиженцев, были средством политической борьбы в руководстве, подтверждался тем, что, как только на местах начинали, используя демагогические газетные призывы, допускать несколько большую демократию, чем это позволяется в условиях режима, существующего в КНР, из Пекина раздавался резкий и немедленный окрик. Дэн Сяопин, выступая 30 марта 1979 г. в Пекине на совещании руководителей партии и государства, подверг критике выдвигавшиеся «в последнее время» «измышления», «требования демократизации страны». [252] Дэн Сяопин подчеркнул необходимость придерживаться «четырех основных принципов» — социализма, диктатуры пролетариата, руководства со стороны КПК, а также марксизма-ленинизма и идей Мао Цзэдуна, чтобы обеспечить модернизацию страны.
На всекитайском совещании работников министерства нефтяной промышленности 13 февраля 1979 г. подверглись осуждению «некоторые люди», которых обвиняли в том, что они говорили о «раскрепощении сознания», а на самом деле отрицали руководство со стороны КПК; говорили о «развитии демократии», а на самом деле раздували анархизм, выдвигали необоснованные требования, произвольно устраивали забастовки рабочих и учащихся, доходили до того, что врывались в государственные учреждения, осаждали руководство, задерживали поезда, нарушали движение и под лозунгом «улучшения жизни» создавали инциденты, покидали рабочие места, скандалили без всякого повода, нарушали государственную дисциплину. [253]
31 марта 1979 г. в Пекине и в других местах стали издаваться уведомления, в которых арестом угрожали тем, кто расклеивал написанные от руки крупными или мелкими иероглифами листовки — дацзыбао и сяоцзыбао, — направленные «против диктатуры пролетариата, руководящей роли КПК, идей Мао Цзэдуна, социализма». [254]
В марте 1979 г. комитет КПК провинции Гуандун отмечал, что «кое-кто рассуждает о демократии, но не говорит о централизме, говорит о свободе, но не упоминает о дисциплине. Дело доходит до того, что избивают кадровых работников, критикуют руководство, подрывают коллективную экономику». В этой связи ставилась задача «укреплять производство», «сохранять нормальный порядок на производстве и в обществе». [255]
Вполне очевидно, что для простого народа не существовало никакой демократии, не разрешалось выдвигать никаких требований об улучшении условий жизни. Политика руководителей (в частности, Дэн Сяопина) в отношении такого рода требований была такой же, как и при Мао Цзэдуне. В частности, во время «культурной революции» «штаб» Мао Цзэдуна фактически в тех же выражениях осуждал массы за «экономизм», когда те требовали большей заботы об условиях их жизни и труда, требовали повышения жизненного уровня и демократии. И во время «культурной революции», и в 1979 г. реакция властей была, в сущности, одинаковой. Власти полагали, что население должно лишь помогать одним лидерам бороться против других, а удовлетворение интересов масс на практике снова откладывалось в долгий ящик.
