Начиная со времени после XII съезда партии и вплоть до 1984 г., когда я ушел с поста, мне, исполняя свои служебные обязанности, доводилось иной раз присутствовать на заседаниях секретариата (ЦК КПК). Я своими глазами видел, как проходили заседания секретариата, я видел, как генеральный секретарь вел эти заседания и как решались некоторые вопросы. В 1958 и 1959 гг. мне тоже доводилось присутствовать на некоторых широких и узких заседаниях ЦК партии. Я своими глазами видел, как руководил Мао Цзэдун. Все это дало мне возможность почувствовать, что мы действительно вступили в некую новую эру. То, что раньше представляло собой театр одного актера, арену для одного-единственного оратора, ныне стало местом, где выступали все. (Однако в заседаниях секретариата оба почтенных старца не принимали участия; в новое время мне не довелось присутствовать на заседаниях постоянного комитета политбюро.) Генеральный секретарь в присутствии других людей был просто одним из равноправных участников совещания. Он был человеком небольшого роста. Иной раз, когда он выступал, казалось, что даже стоя он выглядел ростом ниже, чем те люди, которые сидели. Ху Цяому призывал Ху Яобана выступать сидя. Это выглядело как некая опека и никак не радовало.
[Ли Жуй снова и снова обращался к главной теме своего выступления с этими воспоминаниями. Он сопоставлял то, свидетелем чего ему довелось быть в конце 1950-х гг., и то, что существовало в начале 1980-х гг. при руководстве Ху Яобана. Главное отличие было в том, что Мао Цзэдун властвовал единолично, не допуская никакой демократии, никакого обсуждения проблем. При Ху Яобане впервые в истории КПК и КНР установилась атмосфера демократии или относительной демократии, каждый мог свободно высказать свое мнение. Ху Яобан в ходе такого рода обсуждений умел быть лишь одним из равноправных участников совещаний.
Ху Яобан был человеком небольшого роста. Ноу него не было «комплекса Наполеона». В то же время оказавшийся в составе руководства старый идеолог партии Ху Цяому пытался занимать положение некоего «покровителя» Ху Яобана. Вполне вероятно, что Ху Цяому выполнял, прямо или опосредованно, волю или демонстрировал настроения, присущие, возможно, Дэн Сяопину.
Наконец важно еще раз отметить, что политический механизм, сформировавшийся к первой половине 1980-х гг. в КПК, представлял собой сложную конструкцию. Наверху располагались «два старца», Чэнь Юнь и Дэн Сяопин. Они, подобно императрице Цыси, руководили «из-за бамбукового занавеса». На практике это означало, что они, с одной стороны, считая себя выше всех остальных членов руководства партии, не присутствовали на заседаниях руководящего органа партии, постоянного комитета политбюро ЦК КПК. В случае необходимости они вмешивались вход событий, не принимая участия в равноправном по характеру обсуждении вопросов на заседаниях руководства.
