Мне отчаянно не хватало знаний, и слишком много обрушилось на меня в одночасье. Нужно было во всём разобраться. И... не дать им убить Эллинге.
Старик уже командовал храмовниками помоложе. Те организовали носилки, погрузили туда израненного Наместника. Я вдруг поняла, что нигде не видела блондина, даже огляделась.
– Вниз его, – велел старик. – А вы, Илесс, будьте любезны...
– Я пойду с ним! – решительно тряхнула я волосами.
– Вы не можете...
– Могу! Он мой муж!
Старик несколько мгновений разглядывал меня бесцветными глазами, заставляя думать о том, до чего же обманчива внешность. Под немощным, измождённым телом скрывался цепкий ум, который наверняка знал больше, чем все вокруг, и просчитывал любые варианты. И ещё мог отменно организовать остальных служителей Храма.
– Я не оставлю его, – проговорила на всякий случай. Очень надеясь, что ниатари всё-таки не отказывают. Должно же это хоть раз сыграть мне на пользу!
– Хорошо, – медленно кивнул старик.
Наверное, нужно бы насторожиться. Но я была рада, что не придётся отвоёвывать возможность остаться рядом, проследить, чтобы Сольгарда никто не добил, пока он истекает кровью.
Четыре самых сильных храмовника с трудом подняли носилки и понесли вниз. Я шла рядом, только на лестнице пришлось чуть отстутпить, но в коридоре снова поравнялась.
Эллинге уложили на спину. Рука свесилась с носилок, израненная грудь тяжело вздымалась. На шее виднелась столь страшная рана от зубов, что я даже не представляла, как с такой можно было выжить.
Мы зашли в комнатушку с двумя кроватями... Судя по лежащему на одной из них покрывалу – в ту же, куда меня привёл Картер.
Эллинге сгрузили на правую – я поспешила подложить шёлковое покрывало из его дома. Всё-таки не на колючем одеяле. Ширины хватало ещё и укрыть.
Указала на ведро, которое до сих пор стояло тут:
– Мне нужна тёплая чистая вода, – распорядилась. – И бинты.
Кто-то из молодых храмовников подхватил ведёрко и отправился за дверь.
– Очень похвальное стремление, дитя, – к нам вошёл тот самый старик. В руках его была трость с набалдашником в виде головы дракона, хотя я понятия не имела, когда он успел ею обзавестись. – Но вы не обязаны ухаживать за дх’эром Наместником. Мы позаботимся о нём. А вы, Илесс, свободны.
– Дх’эр Наместник... защищал меня. Это из-за меня он весь изранен. Я не могу покинуть его сейчас...
– Вы вольны поступать, как считаете нужным, – согласился он.
После чего развернулся, поднял трость к стене.
Глаза дракона на набалдашнике вдруг медленно открылись, сияя пугающим красным светом. А следом из пасти вырвалось пламя.
Ударилось в стену, оставляя под потолком вязь светящихся пятен. Они очень напоминали узор драххов, и всё же отличались – я это ощущала почти физически, только объяснить бы не смогла.
– Что вы делаете? – вырвалось у меня.
Татуировку покалывало, из горящей серебряной она снова превратилась в тёмную, безжизненную. Старик промолчал, обходя комнатушку по периметру, оплетая, словно опечатывая её огненным узором.
Остальные храмовники поспешили уйти с его пути, только я крутилась вслед за ним, не понимая, что происходит. Но почти не сомневалась: это вряд ли пришлось бы по нраву Эллинге.
Наконец, старик вернулся к кровати Сольгарда, соединив над ней узор в небольшой, пылающий знак. Удовлетворённо опустил трость, устало сел на соседнюю кровать.
– Так он не сможет обернуться, – пояснил. – Даже если придёт в себя.
Что ж, в этом была своя логика. Зная Эллинге, не думаю, что ему понравится происходящее, когда он очнётся.
– А дальше? – уточнила.
– А дальше у нас будет, о чём договариваться с драххами, – поднялся старик.
Вернулся тот парень, который забрал ведро. Следом за ним девушка в такой же одежде служительницы Храма, с охапкой бинтов и тканей.
Никто из них не проявил желания помочь мне. Гордо расправив плечи, я не стала просить.
Почему-то казалось, они готовы были кинуть его чуть не на пол в темнице, и это неприятно сжимало в груди.
И, пожалуй, мне не хотелось, чтобы к Эллинге прикасался кто-нибудь из них.
Не глядя, как за ними закрывается дверь, я смочила ткань и принялась осторожно отирать грудь, живот, руки. Шею, на которую страшно было взглянуть.
В голове почему-то проносились картины этих плеч, возвышавшихся надо мной. И то непривычное ощущение, пугающее и приятное одновременно, когда я почувствовала его внутри...
– Иви, зачем ты?
Задумавшись, я не заметила, как вошёл Картер.
– Не бросать же его раненного! Это... не по-человечески!
– Ты... не должна чувствовать себя виноватой, Иви, – Картер приблизился, взял ещё одну ткань, смочил в ведре.
– Из-за меня он ранен!
– Почему из-за тебя?
– Потому что он защищал меня!
– От кого, Иви?
– От драххов!
– То есть драххи что-то имели к жене своего предводителя, а ты виновата?!
Я промолчала. Действительно ведь. Я считала точно так же. И всё же...
– Я дала обет перед богами и людьми.
– А у тебя была возможность отказаться? Иви, драххи убивают ниатари! Насильно забирают их в жёны, не спрашивая согласия, чтобы те погибли, вынашивая их монстров!
