– Вдруг что-нибудь понадобится? Двери как-то можно запереть?
– Увы, в общине двери не запираются. Но я буду рядом, за стенкой, – он указал на стену за кроватью Эллинге. – Если что-нибудь понадобится, зови в любое время.
– Спасибо, – я обняла его, прижав к сердцу.
Усталость навалилась тяжёлым, беспробудным грузом. Брат притащил мне целую сумку вещей – ещё одно платье, второй комплект белья и даже ночнушку. Забрал ведро с водой, принёс питьевой, которой мы попытались напоить Эллинге.
И я провалилась в сон.
***
Спала тревожно. Всё казалось, что Наместник не мог прилететь один. Израненный... зачем? Почему никого не позвал с собой?
А это означало, что нас ждёт нападение. Десятки разъярённых драконов, которые не оставят в этом Храме камня на камне.
И ещё мерещились храмовники, которые под покровом ночи пришли его добить.
Несколько раз я беспокойно просыпалась, но видела лишь тускло мерцающий узор, который оставил жезл Фербонна. Пока усталость всё же не взяла своё.
Маленькое окошко под потолком выходило в приямок, и свет пробивался слабый, его еле хватало осветить комнатушку. Поэтому лампу, оставленную на специальной угловой полочке над кроватью, я не выключала даже с утра.
Эллинге всё так же тяжело дышал, не приходя в сознание. Я ещё раз смочила его губы, понемногу вливая воду и дожидаясь, пока сглотнёт.
Картер заглянул, едва заслышал, что я начала двигаться. Принёс ведро умыться.
– Есть хочу, умираю, – пробормотала я, поглаживая голодный живот.
– Здесь трапезничают по часам. Но я попробую что-нибудь раздобыть. Как там? – он кинул взгляд на кровать.
– Не знаю, – пожала плечами. – Не просыпался.
Картер вернулся с подносом. Простая еда без излишеств, каша и тушёное мясо, кусок хлеба с сыром. Но я готова была на что угодно. За вчера поесть не удалось, да и после разгрома, учинённого синим драконом, ужин значительно задержался. Меня не стали на него будить.
Днём я выходила только пройтись по коридору, размяться. На душе было по-прежнему неспокойно, оставлять Эллинге надолго боялась.
Картер составил мне компанию, попытался в очередной раз убедить, что нужно уходить.
– Тебе здесь не место. И опасно! Ты сделала, что могла. Теперь тебе нужно скрыться так далеко, чтобы ни один драхх не нашёл.
– Думаешь, храмовники меня отпустят?
– Разумеется, – нахмурился он. – Почему нет?
– Потому что у них в руках Наместник Эрсе! С женой. Что там происходит, Картер? Они ведут переговоры с драконами, да?
– Первоначально никаких переговоров не планировалось, Иви.
– Ну разумеется, не планировалось, если вы собирались его убить!
– Теперь нужно поступать по ситуации. Но ты не бойся. Я тебя в обиду не дам.
Зубы Картера сжались, резко очертив скулы, и я вдруг ясно увидела перед собой мужчину. Молодого, горячего, но уже не мальчишку.
– Я всё выясню. А тебе... уехать бы.
– И выйти замуж за Грегори Маркеса? Ты для того его пригласил? – фыркнула я.
– Нет, Иви. Ты к нему приглядись. А потом я тебе всё объясню.
Я сузила глаза, но брат смотрел твёрдо. Видимо, придётся пообщаться с этим Грегори, «приглядеться». Чтобы понять, что к чему.
Правда, когда очнётся Эллинге... В щёки ударило воспоминанием, как он дрался за меня со своими драххами, опалило румянцем. Человека уж точно не подпустит.
Татуировка слабо замерцала, и я бросилась в комнатушку.
Эллинге открыл глаза. Синие, в них не было сейчас тьмы, но смотрел с такой яростью, почти ненавистью, что я застыла на пороге.
Обвёл взглядом комнату, приоткрыл рот. Что-то сипло прохрипел – я не поняла, то ли на своём драконьем, то ли из-за раны в горле слова ему не давались. Мой-то голос, и то ещё не восстановился, а уж ему каково...
– Пить? – произнесла, решительно шагнув вперёд.
Взяла в руки чашку, поднесла к его губам.
– Отра-вишь? – выдал сиплое, едва слышное.
– Зачем? – удивилась. Помогла приподнять голову.
– Дейс-твительно, – хмыкнул Эллинге.
Я чуть не бросила, что если бы его хотели убить, то не стали бы перебинтовывать! Но ведь хотели же. Он не далёк от истины.
Сольгард жадно припал к воде, я обнаружила, что с каждым глотком бинт на шее пропитывается новой и новой кровью. Вздохнула. Показалось, будь у него сила, он свернул бы мою собственную шею. Но может, когда ему станет легче, поймёт, что я на самом деле не желала ему зла.
Эллинге устало откинулся. Я повернулась убрать чашку на грубую тумбу, стоящую меж кроватями. Он вдруг ухватил меня пальцами за запястье:
– Тогда... з-зачем... – поднял глаза.
Я на миг растерялась, не понимая, что он имеет в виду. Зачем его здесь разместили? Зачем ограничили узорами? Зачем лечат?
Но ответить не успела: раздался лёгкий стук в дверь.
– Кто там? – развернулась к ней, непроизвольно забирая руку у мужа.
– Грегори, можно? – ответил Маркес.
Эллинге глянул совсем свирепо.
– Кто? – просипел таким страшным голосом, что мне стало не по себе. Кожей скользнул целый муравейник мурашек.
– Илесс? Всё в порядке? – встревоженно спросил Грегори.
– Как... ты... м... – одновременно с ним засипел Эллинге. Под испепеляющим взглядом я ощутила себя чуть ли не предательницей.
