Однажды вернувшись обнаружила, что дракон съел всё, оставленное на подносе. Это обрадовало: он набирался сил. Картер ещё дважды заносил еду – завтрак и обед. После обеда я даже выбралась на поверхность: оставлять дракона было не так страшно, как израненного мужчину. А несколько дней в подвалах без воздуха заставляли меня задыхаться.
Прохладный день подёрнула серая, промозглая пелена дождя. Я чуть потопталась у порога, ёжась и оглядывая размытые огни Мабара – Храм стоял чуть в стороне от города.
Снаружи было ещё хуже, чем в сырых, но тёплых подземельях. Вокруг повисла влажная морось. Немного подышав свежим воздухом, я поспешила вниз.
Зал оказался пуст, и в первый миг сердце зашлось в сумасшедшем стуке. Кажется, никогда я так сильно не пугалась. По крайней мере, ни за кого.
А после увидела Эллинге. Мужчину.
Обнажённый, в полумраке зала его фигура едва поблёскивала, но страшные раны уже затянулись, оставив лишь следы – пятна тонкой, новой кожи.
– Эллинге! – бросилась к нему прежде, чем осознала свой порыв.
Крепкие руки прижали меня к себе. Губы нашли мои губы, утопив в жарком, горячем поцелуе. Исследовали, раскрывали, пьянили. Через ткань платья я ощущала сильное, обнажённое тело мужчины. Вспоминала прикосновения, нежные, осторожные, настойчивые. Его тяжесть сверху.
Провела ладонями по плечам, получая удовольствие и вместе с тем желая удостовериться, что кровь действительно больше не хлещет.
Время застыло, не существовало ничего, кроме синих глаз, синих волос. Горячих требовательных губ. Надёжных, крепких рук, которые так держали меня, словно боясь выпустить.
На лестнице раздались шаги, голоса, и я отпрянула, возвращаясь в реальность. Не понимая, что произошло. Не он ли ещё недавно считал, будто я хочу его убить? Смотрел с такой яростью и ненавистью, словно обвиняя в измене и предательстве?
Но сказать или спросить ничего не успела.
– Иви! – к нам вбежал Картер. – Дх’эр Сольгард. Рад, что вам лучше. Срочно! Уходим.
– Что случилось? – подалась я навстречу.
– Эвакуация. Нас... – он на миг замялся, – выследили.
Уж не паладины ли?
Из-за спины брата вышел Фербонн со своим посохом.
– Дх’эр Сольгард. Вы идёте с нами, – без переходов поднял жезл, наставил на Наместника морду дракона с приоткрытыми сияющими глазами: – Эль этенге мас маэр гуре! Аль гуре!
Поперёк головы, груди и бёдер Эллинге легли несколько узоров. Точно таких, какие до этого мастер разбрасывал по стенам.
– Простите, я вынужден обезопаситься, – произнёс старик.
Сольгард усмехнулся – усмешка вышла, я бы сказала, пугающей. Глаза сверкнули гордым, тёмным огнём. На миг показалось, ему ничего не стоит передёрнуть плечами, скинуть с себя чужие печати.
– Куда? – произнёс Сольгард, пока кто-то из храмовников протягивал ему тёмный походный плащ.
– В одно... имение. Поспешите!
– Илесс со мной, – не допускающим возражений тоном заявил дракон.
– С вами, – согласился Фербонн.
С этими словами старик развернулся, возвращаясь на лестницу, подгоняя своих ребят. Картер проследил, как Эллинге накидывает плащ. Выходит следом за мной из зала.
Это они решили таким способом очистить зал для предстоящего ритуала? Или действительно облава?
При первой же возможности спрошу у брата. Покосилась назад. Если Эллинге, весь израненный, смог разорвать оставленные стариком заклинания... Наверное, он и сейчас легко избавится от них. А значит... возможно, муж решил проследить, куда выведут храмовники. Поддаться для вида. Разведать, что у них тут происходит.
А я снова оказалась меж двух огней.
Переговорить с братом не удалось. Нас с Эллинге усадили в карету – вполне комфортную, из тех, что используют для дальних поездок.
Весь Храм гудел, словно растревоженный улей. Храмовники в плащах осами носились тут и там. Похоже, побег был вполне настоящим.
Сумка с моими вещами, комплект простой одежды для Сольгарда и немного еды нашлись тут же в карете. Усадив меня, Картер попытался сунуться следом, но Эллинге остановил его властным жестом:
– Нет. Только я и моя жена.
– Я не оставлю Иви... – нахмурился брат.
– Моя жена! – Эллинге не повысил голос, но придал ему такой силы, что Картер замолчал. Даже застыл, не зная, что предпринять. Никто и никогда не смел становиться между драххом и его ниатари – ни родные, ни друзья. Эта непреложная истина так прочно угнездилась в нашем сознании, что и сейчас брат не мог возразить.
– Всё хорошо, – улыбнулась я. – На месте увидимся.
Понятия не имела, куда нас везут, но не сомневалась, что Картер не отпустит одну.
Он захлопнул дверь, что-то бросил вознице, и карета тронулась.
По крыше моросил мелкий затяжной дождь. Мы с Эллинге сидели друг напротив друга. Я ощущала, как его взгляд касается моей щеки, шеи, плеча. Будто лаская, пробуждая картины, о которых я не могла не вспоминать. Я отводила глаза, смотрела в окно, но всё равно продолжала чувствовать этот сильный, материальный взгляд.
– Почему ты... никого не предупредил? – произнесла, разрывая тишину.
Эллинге удивлённо вскинул брови.
– Ты помчался раненный. После сражения с тварью...
