– Знаю такую, – подтвердил Полик. У хозяйки, суетливой миниатюрной дамы, ассортимент был ограничен, но весь товар, который там продавался, она выбирала лично, в том числе в поместье Боклер. – Как думаете, она вас вспомнит?
– Полагаю, да, – сказал Шазо. – Мы немного поболтали о вине, я сказал, что еду в клуб любителей сигар. Она могла меня запомнить.
– В какое время это было?
– Без нескольких минут семь, я как раз успел к закрытию лавки.
– Отправлю кого-нибудь туда с вашей фотографией, – решил Полик. – А вы можете идти, но никуда не уезжайте из Экса, хорошо?
– Я никуда и не собирался, – ответил Шазо. – Похороны моей тети в субботу, и я приду, хотя она и отдала все свои деньги шавкам.
Выходя из Дворца правосудия с адресом водителя автобуса в руке, Полик чуть не столкнулся с месье Даррасом, входящим в здание.
– Месье, я могу вам чем-нибудь помочь? – спросил Полик, открывая перед ним дверь.
– Да, – дрожащим голосом ответил месье Даррас. – Я хотел поговорить о нашем соседе, зловредном Филиппе Леридоне.
Бруно Полик еле сдержался, чтобы не вздохнуть. Пока Антуан Верлак ездил через всю Южную Францию к монахине – Полик заранее был уверен, что зря, – сам он здесь сбивался с ног: отдавал распоряжения, допрашивал Кристофа Шазо, Андре Продо и Натали Шазо, не говоря уже о том, что присутствовал на самых горестных похоронах из всех, на каких ему когда-либо доводилось бывать. А у работодателя его жены из-под самого носа опять украли вина, и Полик ничего не мог с этим поделать. Он отправил криминалистов снять отпечатки пальцев, но выяснилось, что к двери винного погреба прикасались лишь сами хозяева поместья и его наемные работники.
– Сейчас поищем место, где мы сможем поговорить, – пообещал Полик. Они прошли по коридору к комнате для допросов номер два – той самой, которую четверть часа назад покинул Кристоф Шазо. – Слушаю вас, – сказал Полик, закрывая дверь.
– Он постоянно торчит у себя в саду, – начал месье Даррас. – Моя жена считала, что это неспроста, и теперь я тоже убежден в этом. Он что-то скрывает, точно знаю. Я пытался потолковать с ним об этом, а он сказал, чтобы я не лез не в свое дело!
– Я бы сказал то же самое, – признался Полик. – В саду люди работают, месье Даррас.
Его собеседник потрясенно вскинул голову.
– Ночью?
Глаза у него начали наливаться слезами, он вытащил из кармана пожелтевший носовой платок.
Полик наклонился к Жилю Даррасу.
– Прошу меня простить, месье Даррас.
Старик высморкался и шепотом ответил:
– Ничего… я просто не знаю, как быть.
– Выяснить, что случилось с вашей женой, –
Бруно Полику понадобилось десять минут, чтобы найти место для машины, а потом и нужный дом в обширном жилом комплексе в западной, более бедной части Экса, где жил Жан-Пьер Бондо. Комиссар рисковал не застать его дома, но близилось время ужина, когда большинство людей обычно возвращаются с работы. Позвонив Андре Продо, он предупредил его, что задержится. Продо не возражал: он выбился из графика, поэтому время до приезда Полика ему предстояло провести в мастерской, за работой.
Припарковав свой побитый «Ренджровер», Полик зашагал по тротуару, читая таблички на домах, пока не нашел корпус «Д», а в нем – звонок с табличкой «Бондо».
– Да? – послышался голос из динамика.
– Месье Бондо? – спросил Полик, стараясь говорить вполголоса.
– Да, – последовал ответ. – Продаете что-нибудь?
– Нет, я из полиции. Можно войти?
– О господи… – пробормотал Бондо. – Третий этаж.
Замок на двери щелкнул и открылся.
Когда Полик добрался до площадки третьего этажа, Жан-Пьер Бондо уже стоял в дверях квартиры. Он выглядел старше своего возраста – тридцати семи лет, согласно сайту автовокзала, – и, судя по виду, был не во вкусе Жизель Дюран. Его рост Полик определил приблизительно как пять футов и пять дюймов, вес был явно избыточным. Седеющие волосы он стриг ежиком и носил очки.
– Проходите. – Он посторонился. – В чем дело?
Полик предъявил полицейский жетон и поблагодарил Бондо.
– Извините, что помешал вам ужинать. – Оглядевшись, он увидел в открытую дверь столовой, что там за столом сидит вся семья Бондо – мать и трое детей – и смотрит на него. – Добрый вечер, – поздоровался Полик.
Мадам Бондо кивнула, дети продолжали смотреть на гостя разинув рты.
Жан-Пьер Бондо жестом предложил комиссару сесть на диван, а сам устроился напротив, в кресле-качалке.
– Это насчет той пожилой дамы, которая доехала на автобусе до Ронь? – спросил Бондо.
– Да, – кивнул Полик. – Ваш коллега довез ее до Ронь в пятницу утром и хорошо ее запомнил.
– Да, это был Ги. Он был потрясен, когда услышал новости.
Полик снова кивнул.
– В тот день в вечернюю смену работали вы? И вели автобус из Ронь в Экс, правильно?
– Да, это был я.
– Мадам Даррас не садилась в ваш автобус? – Полик внимательно наблюдал за Бондо.
