Я сидела у камина в одном из двух кожаных кресел цвета слоновой кости, а Винельда все возилась перед моим носом с самым показательным прилежанием. Наконец, когда она чуть не смела с каминной полки вазу работы Лалика[3], я решила прекратить это выступление.
— Ты хочешь, чтобы я рассказала про бал, Винельда?
— О да! — Она сразу же отбросила метелку и села на стул напротив. — Мне очень-очень интересно, хотя я и не подавала виду.
— Так я и подумала.
Я коротко пересказала ей события прошлого вечера, удовлетворив ее тягу к страстям массой мрачных деталей. Эту свою черту она действительно старалась скрыть. Но я не раз находила по разным уголкам спрятанные газетенки со сплетнями.
— Очень-очень странно… — произнесла Винельда, когда я закончила. Она откинулась на спинку стула и нахмурилась, обдумывая мою историю. — Ведь это не по-джентльменски — свести счеты с жизнью вот так, на чужом балу, правда, мадам?
Именно об этом размышляла и я сама.
— Это был шок для всех, — проговорила я неопределенно.
— И я… Как подумаю, что вы находились прямо в соседней комнате, когда случилась эта страшная трагедия! — продолжала Винельда чуть ли не с завистью.
— Если бы я только могла ходить, то сумела бы хоть как-нибудь помочь… — Я отказывалась признаваться себе, что моя помощь больше походила бы на вынюхивание.
— Мне безумно жаль, что вы ушиблись, — сказала Винельда. — Наверное, было до жути неловко.
— Спасибо тебе. Было и вправду очень неприятно. Хорошо, хоть этого почти никто не видел.
И тут я вспомнила о четверке молодых людей на ступеньках. Слышал ли кто-то из них, как прозвучал выстрел, и видел ли что-то важное? И беседовал ли с ними инспектор? Я припомнила лишенное и намека на чувство юмора лицо инспектора Харриса… Едва ли у него хватило на это воображения. Однако что, если я…
— Мадам, совсем забыла вам сказать, — произнесла Винельда, отвлекая меня от вероломных мыслей. — Перед чаем я убирала ваши вещи и увидела, что одна из ваших туфлей пропала.
— Насколько я помню, мистер Эймс положил туфлю в карман смокинга.
— Пойду достану ее и уберу вместе со второй, и тогда вы сможете продолжить свой рассказ.
Прежде чем я успела сообщить, что рассказывать больше нечего, Винельда уже вернулась с туфлей в руке.
— В кармане мистера Эймса, как вы и сказали. Но как же вы упали, мадам?..
— Сама не знаю, что случилось. Поскользнулась.
— Наверное, перед балом полы воском покрыли. — Винельда покрутила туфлю, старательно ее изучая. — Разбили что-то стеклянное, мадам?
— Кажется, нет. Почему ты спрашиваешь?
— Похоже, в подошве осколок цветного стекла. Видно, на нем вы и поскользнулись.
Пальцем она указала на подошву ближе к изгибу у пятки. Я нахмурилась.
— Осколок… Можно я посмотрю?
Винельда передала мне туфлю. Я поднесла ее к глазам и увидела блестящий в свете каминного огня сапфир.
Конечно, нужно было сразу же позвонить в полицию. Это очень важная улика, и следователю необходимо о ней знать. И все же мне требовалось время подумать. Не хотелось вот так сразу отдать частичку головоломки и остаться ни с чем.
Свет играл в гранях сапфира. Конечно, я не специалист по драгоценным камням, и все же выглядел он в точности как поддельные сапфиры в браслете миссис Баррингтон. Что ж, значит, на нем я и поскользнулась. Но как он оказался на ступеньках? Упала я до убийства, следовательно, до него извлекли и камень из браслета. Не сделал ли это сам Джеймс Харкер? Или, может, кто-то другой? Никаких догадок, для чего же все-таки понадобилось извлекать сапфиры, у меня не возникло. А ведь это очень странно.
Прозвенел звонок, и я сразу же отвлеклась от размышлений. Затем в комнату вошла Винельда и официально объявила:
— Мистер Джонс пришел, чтобы увидеться с вами, мадам.
— Мистер Джонс? — повторила я, гадая, кто бы это мог быть, и опустила сапфир в карман. — Я не…
Джентльмен вошел в дверной проем.
— Инспектор Джонс, — сказала я удивленно и поднялась с места.
— Добрый день, миссис Эймс.
Как понимать этот странный, абсолютно неожиданный визит? Инспектор вел расследование того самого злосчастного убийства в «Брайтуэлле». Я покинула побережье в уверенности, что наше знакомство возобновить не придется ни при каких обстоятельствах. И все же он здесь: возможно, приехал в Лондон по делам, а ко мне зашел из вежливости, случайно проходя мимо…
Да уж. В свете последних событий эта версия не выдерживает никакой критики.
Внезапно я поняла, что совершенно забылась.
— Входите же, прошу вас!
Инспектор вошел и снял шляпу, окинув комнату привычным внимательным взглядом своих темных глаз. Описать его наружность довольно трудно: брюнет, седина, приятные черты лица — все это, в сущности, мало о чем говорит… И все же что-то заставляло обратить на него внимание.
Я кивнула на стул напротив, однако Джонс не садился, прежде чем я сама не опустилась на место.
— Могу я предложить вам чашку чая?
— В этом нет необходимости, миссис Эймс.
