— Потому что, если вспомнишь последний раз, тебя саму чуть не убили. Не хочу, чтобы у тебя появились неприятности, пока меня здесь не будет.
Я еле сдержалась, чтобы не выпалить в ответ, что в прежние отъезды он не особо обо мне беспокоился. Вместо этого я изобразила добродушную улыбку:
— Не нагружай свою прекрасную голову моими проблемами. Все будет хорошо.
Какие бы грандиозные планы я ни строила, последующие дни оказались одуряюще скучными. А я уже запамятовала про суровые ограничения, которые накладывала на меня невозможность передвигаться нормально. Впрочем, пусть я и была нетерпелива, но все же понимала: если я хочу полностью посвятить себя поискам убийцы, нужно еще немного подождать — пока не заживет лодыжка.
На утро после визита инспектора Джонса Майло уехал в Бедфордшир, так что мне оставалось только хромать по квартире в компании Винельды. Немало времени я провела за чтением желтой прессы — у Винельды имелась внушительная коллекция газетенок — в поисках любых улик, которые могли насобирать эти начисто лишенные остроумия журналисты. Я рассудила так: узнать о жизни подозреваемых будет очень полезно. Через неделю я знала о них гораздо больше, чем сама хотела, но ничто из этого не казалось мне хоть чуточку важным.
Как я и подозревала, о Джеймсе Харкере прочитать можно было немного. От случая к случаю он появлялся в светских хрониках — как гость какой-то знаменитости или на одном из мероприятий. Чаще всего его видели в компании сестер Эклз: на некоторых фотографиях Марджори или Фелисити по очереди висели у него на локте. В общем, он был милым и воспитанным молодым человеком, и я в очередной раз взгрустнула из-за того, что жизнь его прервалась таким неожиданным и жестоким образом.
Баек о грехах лорда Данмора, разумеется, хватало с лихвой. Так как я принципиально избегала сплетен, то ни одной не слышала и даже удивилась, насколько разнообразными представали в них «злодеяния» виконта. Надо сказать, конечно, что они стабильно перемежались с упоминаниями о различных благотворительных взносах, и это не давало его репутации скатиться от запятнанной к абсолютно безнадежной.
Удивило меня и то, как редко упоминалась в статейках миссис Гармонд. Может, дело в самих газетах, которые были у Винельды на руках, да и номера мне попадались относительно свежие. А может, они просто разошлись. Вполне возможно, она надоела Дармору, или же сама устала от его выходок. Ведь тяжело, когда мужчину, которого ты любишь, раз за разом видят с другими женщинами.
— О, здесь есть кое-что о мистере Найджеле Фостере, мадам, — прерывая мою мрачную задумчивость, Винельда протянула мне газету. Она с неподражаемой радостью прочесывала страницу за страницей в поисках пикантных подробностей обо всех, кто замешан в деле.
Ничего особенно важного в заметке не содержалось: «Звезда теннисного корта Найджел Фостер, который, несколько месяцев находясь за границей, пропустил Уимблдон после прошлогоднего поражения, вчера также не решился взять в руки ракетку, а вместо этого в компании Баррингтонов отправился кататься на яхте».
— Ну, Винельда, — вздохнула я, откладывая номер в сторону, — кажется, мы добрались до конца нашей стопки.
— Сходить и купить еще? — спросила Винельда с надеждой.
Я поднялась и размяла окостеневшую шею. Нет, слишком много я просидела на одном месте.
— Думаю, на сегодня достаточно. И так голова кругом.
— О! Кажется, в моей комнате есть газета, которую я еще не читала! — воскликнула она. — Сейчас принесу.
Зазвонил телефон. Винельда дернулась в сторону коридора, но я опередила ее и, махнув рукой, сказала:
— Я отвечу.
Что ж, теперь я могла ходить без тросточки. И очень надеялась, что никогда не увижу эту проклятую штуку снова.
— Алло, — произнесла я, гадая, кто бы это мог быть. Я не позволяла себе надеяться на звонок Майло — он очень редко звонил из поездок.
— Алло, Эймори?
— Да?
— Это Мэйми Дуглас-Хьюз.
— О, здравствуйте, — обрадовалась я знакомому американскому голосу по ту сторону провода. — Как поживаете?
— Хорошо, спасибо. Я звоню узнать, как ваша лодыжка.
— Гораздо лучше, спасибо. Уже могу ходить без тросточки.
— Очень рада это слышать. Тогда сразу перейду ко второму делу. Понимаю, приглашать уже довольно поздно, но очень надеюсь, что вы сможете в обед заскочить ко мне на чай.
— С удовольствием, — отозвалась я мгновенно. Очень хотелось сменить обстановку, да и к тому же представлялась замечательная возможность пообщаться с одним из гостей на этом «смертельном балу», как окрестили его традиционно лишенные воображения журналисты.
Изначально в прессе сообщалось, что мистер Харкер покончил с собой. Причины назывались самые разные, были и совершенно абсурдные, но почти все намекали на некую страсть, с которой, увы, не сложилось по-человечески. После того как следствие заключило, что мистера Харкера убили, догадки стали еще нелепее. Например, по одной из популярных в прессе теорий в Лондоне появился некий безумный охотник за драгоценностями, чьей подлинной целью была кража знаменитого Бриллианта Данморов, а мистера Харкера он убил по ошибке.
