– Да. Порошок, из которого делается легкая прозрачная пластмасса, из нее штампуется ящичек-соты, в каждом – десять таких гнезд, в них ставится десять банок с пивом. В этой упаковке оно и поступает в продажу.
– В какой таре придет этот порошок?
– В трех полиэтиленовых мешках. По тридцать килограммов каждый. Это для пробной партии.
– Когда вы ждете его?
– В конце месяца. Наши партнеры позвонят о точной дате отгрузки.
– Проследите, пожалуйста, день и час, когда мешки поступят с железной дороги на склад. И тут же уведомите нас. Сообщите также завскладом, что забирать будете на следующий день утром. И сделайте так, чтобы на складе об этом знало как можно больше людей.
– Вы полагаете, что хищение электроники и краски – не случайность?
– Я уже вам говорил, что в моей профессии многовариантность необходимое неудобство.
– Значит, отрабатываете один из вариантов?
– Допустим.
– На чем он основан?
– Ни на чем, Артур Сергеевич. Мне пора, – Левин поднялся. – "Ну, зануда, – подумал он, – все ему надо знать. И как я целюсь, и как промахиваюсь, и почему…" Вернувшись в бюро, Левин пересказал Михальченко разговор с Чекирдой, изложил свой замысел.
– Начнем хоть с этого, – согласился Михальченко. – Время идет, а ни я, ни вы ничего путного еще не вымучили.
– Вот именно, что не вымучили. И зацепиться не за что. Все по той же причине: кому выгодно, ради чего совершались кражи – мы не знаем. Пойдем наощупь. Может, вхолостую, а может, по дороге что-то полезное подвернется. Мы сейчас с тобой, как бычки, привязаны короткой веревкой к вбитому колу: ходим вокруг него, а кол этот – мысль, что хищения случайны. А то, что у одного и того же владельца, да еще подряд – расценивали, как совпадение. Крутиться вокруг этого кола можно до бесконечности, пока не свалимся. Вот и решил я попробовать порвать эту веревку, выйти из круга и на радостях, что освободился, побежать по первой попавшейся на глаза тропинке.
– Что ж, побегу за вами.
– Только ботагом не очень шуми, – сказал Левин…
– Слушай, забыла тебе привет передать, – сказала Ирина. – От Туровского. Знаешь такого?
– Знаю, учились вместе. Где это тебя с ним свело? – спросил Костюкович.
– Приходил на днях к Погосову. Принес пропуск в бассейн.
– Я его плохо знаю. Да и не виделись много лет.
– Ты сегодня на ночь идешь?
– Да.
– Я приготовлю тебе бутерброды…
Дежурств у Костюковича стало больше: кто-то ушел в отпуск, кто-то уехал на курсы, кого-то забрали в военкоматовскую комиссию. Остальным врачам отделения приходилось дежурить за убывших…
Ночь была теплая. Костюкович стоял у открытого окна ординаторской и курил, а с противоположной стороны, у подъезда приемного покоя время от времени слышался шум работающих моторов – подъезжали и, разгрузившись, уезжали машины "скорой помощи". Окно выходило во внутренний двор. Он был темен. Лишь в конце, где находилась подстанция "скорой", ее гаражи и заправочные бензоколонки, ярко горели прожектора, захватывая в полосу света отдельно стоявшее здание патологического отделения.
На дежурство сегодня он приехал на своем "жигуленке", завтра утром сразу собирался на станцию техобслуживания – застучал задний правый амортизатор. Вспомнив об автомобиле, забеспокоился: машину поставил во внутреннем дворе в проеме меж двух корпусов, противоугонную скобу надел, а вот хорошо ли запер ее, сейчас засомневался: надо бы проверить.
Он взял ключи, спустился вниз в цокольное помещение и пошел по гулкому тоннелю, ведшему во двор. И тут на фоне привычных больничных запахов вдруг ощутил инородный стойкий, резкий, но приятный запах лосьона. "Кто-то прошел здесь недавно", – подумал Костюкович. Противоугонная скоба оказалась запертой. Он глянул вдаль двора. Там по асфальтовой дорожке в сторону патологоанатомического отделения и подстанции "скорой" двигались две фигуры в белых халатах – мужская и женская. "Врачи со "скорой", решил Костюкович, – полагая, что это именно они только что перед ним прошли по тоннелю во двор, оставив в тоннеле облачко запаха лосьона…
Костюкович вернулся в ординаторскую, включил приемник, чтоб послушать новости по "Свободе", но едва поймал волну, подстроился, как вызвали во 2-ю терапию на консультацию…
Он спал, когда в дверь позвонили. Голова после рабочей ночи была тяжелая, саднило затылок. С неохотой поднявшись, пошел открывать.
– Кто? – спросил хрипло и, сглотнув слюну, почувствовал боль в горле, на задней стенке.
– Из домоуправления, печник, – отозвался голос.
– Что вам? Я не одет, – сказал Костюкович.
– Проверить тягу.
– У нас в порядке, – пытался отделаться Костюкович.
– Тогда распишитесь.
Пришлось все-таки открыть. Маленький мужичок с морщинистым лицом протянул Костюковичу список. Ткнул пальцем в графу, где надо было расписаться, протянул шариковую ручку.
