–Ничего подобного! Еврейская женщина за тебя кого угодно в клочья раздерет, но смотреть на мир твоими глазами она не будет. Это ты, если хочешь сохранить ее преданность, должен смотреть на мир ее глазами, во всяком случае, хоть иногда делать вид, что смотришь. К Лизе это, правда, не относится, тебе и тут повезло… А вообще, то, что ты придираешься к ней из-за ее национальности, говорит о твоем утробном, пещерном антисемитизме. Это гадко, Паш! Я тебе в глаза это говорю. Недостойно тебя. Ну, не нравится тебе, что Лиза – еврейка, найди себе русскую, будете на пару щи хлебать, на мир твоими глазами смотреть.
Упрек в антисемитизме совсем смутил Норова.
–Перестань, ты не так меня понял! – принялся он оправдываться.– Мне никто кроме нее не нужен.
–Тогда не изводи ни себя, ни ее. Как любит тебя Лиза, тебя никто любить не будет! Ты этого, кстати, и не стоишь! Но и от еврейства своего она тоже не отречется, и правильно сделает!
–Да я и не требую, чтоб она отрекалась…
–Требуешь, еще как требуешь! Ты хочешь, чтобы кроме тебя в ее жизни вообще никого и ничего не было! И это – нехорошо, Пашка. У нее есть свой мир, свои вкусы, ты обязан их уважать. Евреи вообще чувствуют кровь сильнее, чем другие народы, иначе мы бы не сохранили себя в двухтысячелетней диаспоре. А ты хочешь ее сломать!
–Да нет же! Честное слово! Клянусь!
Но на самом деле, он хотел. Хотел, пусть даже самому себе не признавался в этом. Он именно желал ее сломать, чтобы она принадлежала только ему, ему одному. Это была не ревность к еврейству, а нечто гораздо большее: жажда безраздельного обладания, – темная страсть, поднимавшаяся откуда-то из глубины, которую он не мог контролировать.
* * *
Однажды, после этого разговора с Ленькой, они с Лизой возвращались от Эллы. Норов, выпив лишнего, всю обратную дорогу ругал компанию, в которой они провели вечер, и уже возле дома Лизы вдруг заявил, что хочет, чтобы Лиза крестилась. В первую секунду она от неожиданности растерялась. Заглянув ему в лицо и убедившись, что он не шутит, она совсем испугалась.
–Я не могу! – растерянно залепетала она.– Это… неправильно!… Так нельзя… Я же не верю в православие!.. Зачем ты меня заставляешь?…
Даже в темноте было заметно, как ее лицо побледнело.
–Сделай это ради меня! – потребовал он.
–Не надо, пожалуйста! – она схватила его за руки.– Я прошу тебя! Я не хочу притворяться! Я люблю тебя!
–Вот и докажи это!
–Разве ты в этом сомневаешься? Ну зачем ты меня так мучишь?!
В ее лице и голосе звучало такое отчаяние, что он не смог продолжать и отступил. Но ее отказ он воспринял как обиду, и эту обиду не забыл.
* * *
–Не представляю, как я буду жить без него! – Клотильда судорожно вздохнула, глотая рыдание.– А мы еще так нехорошо расстались вчера! Если бы я знала!…
–Вы поссорились?
–Ужасно! Разругались! Я столько плохого ему наговорила!
–Это случилось прямо на дне рождении?
–Да нет… В другом месте…– она на мгновенье замялась.– Понимаешь, мы с ним уехали оттуда… из ресторана… Сначала он, потом я… В общем, мы обычно встречались в одном шале… Откровенно говоря, оно не принадлежит Жерому, но так получилось, нам повезло! Владельцы, англичане, живут в Англии, раньше приезжали сюда на лето, но теперь выставили его на продажу. У Жерома были ключи. Это не очень далеко от Кастельно, оно расположено прямо в лесу, уединенно, туда редко кого-то заносит. Получалось очень романтично, мне нравилось…
–Вчера вы отправились туда? Ты сбежала с праздника? – Норов невольно улыбнулся и покачал головой.– Ну ты бедовая!
Она опустила глаза.
–Я понимаю, это нехорошо…
–Зависит от того, что было дальше, – с улыбкой вставил он.
–Нехорошо,– виновато повторила она.– Я, конечно, не хотела огорчать Мелиссу, но ведь это была наша единственная возможность! Сегодня Жером должен был возвращаться в Париж… Мы собирались провести вместе несколько часов…
–А Даниэль? Как он отнесся к твоему отъезду?
–Я наврала ему, что у меня внезапно случилась авария… Ну, по женской части, понимаешь?…– Она слегка покраснела.– Сказала, что мне надо срочно съездить домой, что я вернусь через полтора часа.
–И он тебе поверил?
–Думаю, да… Он, разумеется, поворчал, но, в конце концов, что ему оставалось?
Норова усмехнулся про себя простодушному бесстыдству ее вопроса. Она понимала зависимость Даниэля от себя и пользовалась ею.
–Ты действительно надеялась обернуться за полтора часа? – не удержался он.
–Нет, но… Я просто подумала, что где полтора часа, то там и два… Ну, в общем…
Она не договорила, взглянула на него синими глазами и невинно пожала плечами. Норов вновь невольно улыбнулся.
–Все это очень по-французски,– заметил он.
–Ты находишь? – рассеянно спросила Клотильда.– Да, возможно… Словом, я приехала туда, он был такой веселый, шутил… Он всегда много шутил… так забавно! Ты даже не представляешь, каким он был остроумным! И вдруг… я случайно выглянула в окно и мне показалось, что в кустах мелькнула какая-то фигура! Я так перепугалась!
–Мужчина или женщина?
–Мужчина! Я уверена, что мужчина! Но я не успела его рассмотреть… это было одно мгновенье, потом он сразу исчез…