–Постой, ты еще не все знаешь. Есть одно важное обстоятельство: Брыкин обнаружил, что Жером его обманул, продал ему Паниссо гораздо дороже настоящей цены. И шансов вернуть деньги у него было немного, в отличие от арабов.
–Серьезно? Что ж, это похоже на Жерома! А за сколько он продал ему Паниссо? Я просто не в курсе.
–За два с половиной миллиона. Из них пятьсот тысяч Жером получил наличными…
Как ни расстроена была Клотильда, она не сумела сдержать изумления.
–О-ля-ля! – вырвалось у нее.– Подумать только! Он не говорил мне… Только загадочно намекал, что сделка – очень выгодная. Теперь мне понятно, почему он так его обхаживал… Он был страшно доволен собой… бедный мальчик! Но теперь все окончательно встает на свои места! Они поссорились из-за денег, Жером отказался их возвращать, и Владимир зверски убил его! Негодяй!
–Возможно, но…
–Ты еще сомневаешься?! Почему?
–Понимаешь, Брыкин – депутат нашего парламента, важный человек, можно сказать, политик.. То есть, он, конечно, вор, обманщик и прохвост, но он не гангстер. Он не орудует битой, это за него, если нужно, делают другие. Заказать убийство он мог, но убивать самому?… Да еще в чужой стране! Не думаю…
–Значит, он заказал! Нашел русскую мафию и заказал!
–Какую русскую мафию?
–Откуда я знаю! Всем известно, что во Франции есть русская мафия.
–Спасибо, что сказала, теперь и я буду знать. Так или иначе, но Брыкин не был с нею связан.
–Откуда ты знаешь?
–Потому что он просил меня найти нужных людей в криминальном мире.
–Тебя?! Почему тебя? У тебя есть такие знакомые?
Она так испугалась, что оборвала себя на полуфразе.
–Поль, я могу тебе доверять? – побледнев, спросила она после паузы уже другим тоном.– Я имею в виду… ну, ты понимаешь?…
Норов усмехнулся.
–Поехали назад.
–Почему?!
–Мы с тобой собираемся проникнуть в чужой дом и уничтожить улики. Это, между прочим, – уголовное преступление. Зачем тебе идти на такое с членом русской мафии, человеком, которому ты не доверяешь? Найди кого-нибудь надежнее: Даниэля, маму, папу, Жана-Франсуа, да хоть мадам Ру… Они все – французы, не русские, проверенные люди, на них можно положиться.
–Прости, Поль! – воскликнула Клотильда с искренним раскаянием.– Я иногда сначала говорю, потом думаю, со мной бывает! Свинство с моей стороны! Ты согласился мне помочь, а я!… Просто ты начал защищать этого Владимира…
–Я не защищаю его, всего лишь стараюсь учесть и другие возможности.
–Но какие? Если не он, то кто?
–Ты говорила, что вчера за вами кто-то следил. Мог это быть Даниэль?
–Даниэль убил Жерома?! Да ты что, Поль! Это невозможно! Он трус!
Норов про себя усмехнулся той категоричности, с которой она высказывалась о муже.
–Но он ревнив, – заметил он, пряча улыбку.
–Поль, он не тот человек, чтобы совершить убийство! Уж я–то знаю! Ты представить не можешь, как он боится крови! В прошлом году Мелисса упала с велосипеда, сильно разбила коленку, от вида крови ему стало плохо! Он едва не упал в обморок!
–Ты уверена, что он не мог следить за вами?
–Не мог!
–Почему?
–Если бы он знал про нас с Жеромом, то обязательно выложил бы это! Устроил бы скандал, разрыдался, побежал бы жаловаться папе! Он ни за что не удержался бы! Говорю тебе, у него немужской характер!
В ее в сумке на заднем сиденье зазвонил телефон.
–Достать? – спросил Норов.
–Не надо,– поморщилась она.– Это наверняка он, кто же еще? Не хочу сейчас с ним разговаривать. Перезвоню сама, когда мы все закончим.
* * *
Среди молодых евреев, уехавших в Израиль из Саратова, было немало друзей Леньки, он переписывался с ними и созванивался. С их слов Ленька несколько раз пытался рассказать Норову, что творилось с Лизой при известии о его женитьбе, Норов не мог слушать. Он и без того чувствовал себя преступником, совершившим страшное, непоправимое зло, причем, без цели и смысла.
Уйдя от Рады, он не вернулся домой, а поселился в общежитии, в комнате Коли, где имелась свободная койка. Пил он теперь беспробудно, с утра и до вечера. В университете он не появлялся. Повышенной стипендии, которую он все еще получал, сдав по инерции на «отлично» летнюю сессию, ему хватало в лучшем случае на неделю, он начал пропивать книги.
В отсутствие матери он прокрадывался домой, брал книги из своей комнаты и относил их к магазину «Букинист», где всегда торчали скупавшие их спекулянты. Книги в ту пору стоили дорого; беда, однако, заключалась в том, что ценных экземпляров среди собственных книг Норова было совсем немного. Вскоре он принялся таскать их из большой материнской библиотеки. Но, чтобы мать не хватилась, он старался делать это не слишком часто и занимал деньги у знакомых.
Пил он что придется: дешевый отвратительный портвейн, с густым красным осадком, от которого его часто рвало; кислое столовое вино, медицинский спирт, который, как и самогон, продавали из-под полы и который он разбавлял водой. Пару раз доходило и до лосьона, о котором он еще недавно отзывался с таким презрением. Ленька и Сережа его теперь избегали.