–Это ведь жит месье Пино?
–Да, Жана-Франсуа.
–Я знаю месье Пино и его супругу, – небрежно кивнул Лансак.
–Какая честь для него, – проворчал Норов.– При такой плотности населения, как здесь, вам трудно, наверное, всех упомнить.
Чернявый вновь не удержался от смешка. Лансак остался важен и невозмутим, видимо, решил не реагировать на реплики Норова.
–Вы уехали слишком далеко от дома, и у вас нет авторизации, – заключил он.– Я вас штрафую.
–Вот скотина! – по-русски произнес Норов.
–Но послушайте, мы же иностранцы! – воскликнула Анна.– Мы многого не понимаем…
–Поэтому я штрафую только одного, а не обоих,– ответил ей жандарм с подобием улыбки.
–Это несправедливо! – возмутилась Анна.– Мы приехали сюда на отдых, попали в карантин, оказались в сложной ситуации, а вы, вместо того, чтобы нам помочь, хотите нас оштрафовать! Мы даже не сумели купить сегодня продуктов в супермаркете, потому что там жуткая очередь и давка. А нам еще нужно в аптеку!
–Да не разговаривай ты с этим козлом!– по-русски проговорил Норов Анне.– Только время теряешь. Ему, наверное, даже его собственная жена не дает.
–Рядом с супермаркетом есть аптека, – сказал жандарм.
–Она закрыта. И другая аптека, в которую мы поехали, тоже закрыта.
–Кому из вас нужны лекарства?
–Мне, – ответила Анна и твердо посмотрела ему в глаза.– Показать рецепт?
Она полезла в сумку. Лансак чуть смутился. Все-таки он был французом, и это обязывало его к вежливости с женщиной.
–Аптеки есть в Броз-сюр-Тарне и в Ля Роке,– проговорил он.– Но я не уверен, что они сегодня работают. Конфинеман. Попробуйте, в любом случае. Но когда вернетесь домой, непременно распечатайте документы об авторизации и каждый раз, выходя из дома, заполняйте их надлежащим образом.
–Спасибо, – с облегчением произнесла Анна.– Мы можем ехать?
–Одну минуту! – он что-то вспомнил.
–Еще один в тебя влюбился! – буркнул Норов по-русски.– Неужели и этого придется вырубать?! Ну, и денек!
–Я тебя умоляю! – шепотом воскликнула Анна.
* * *
–Подлей-ка мне еще трохи чайку, Санек,– обратился Костя к курносому водителю.
Тот с готовностью вскочил и налил ему в чашку из чайника.
Костя отхлебнул и поморщился.
–Совсем остыл. Свистни там снизу кого-нибудь, нехай горяченького принесут.
Санек нажал большую кнопку на стене сбоку от него, через несколько минут послышался стук каблуков по лестнице и в банкетке появилась высокая худощавая девушка, лет 25, с длинными черными волосами, черными глазами, красивым самоуверенным лицом и в ярком дешевом платье. Ее лицо показалось Норову смутно знакомым.
Петро уважительно поздоровался с ней. Упокойник поспешно загасил сигарету в пепельнице. Глаза Кости чуть потеплели. Не обращая внимания на Норова, она принюхалась, брезгливо сморщилась и повернулась к Упокойнику.
–Знова анашу курил?– сварливо спросила она.– Я ж тебе тисячу раз просила здесь не шмалить! Вонь така, що потом не выветришь! Трудно тебе что ли вниз спуститься?
Норов догадался, что перед ним директриса или владелица «Водограя», которая распоряжается здесь по праву Костиной подруги. И тут же он понял, откуда у него взялось ощущение, что он ее видел. Это ее портрет висел на стене на самом видном месте. В жизни она была проще, вульгарнее; наряд стриптизерши явно пошел бы ей больше старинного костюма.
–Не лайся! – огрызнулся Рома.– Мне это тявканье – во где,– он черкнул указательным пальцем по горлу. – У меня дома такая же лайка сидит, с утра до вечера гавкает.
Было ясно, что перепалки между ними случались часто. Она вспыхнула, собираясь дать ему отпор, но тут вмешался Костя.
–Чайку нам свеженького принеси, Ксюш,– спокойно, но властно приказал он. – Этот уже остыл. И десертиков прихвати, а то меня че-то на жор пробивает.
Она презрительно фыркнула в сторону Упокойника и повернулась, чтобы уйти.
–И минералки, слышь, притащи! – в спину ей бросил Рома.– С газом. Только холодной, а то сушняк, бля, долбит.
–А ты анашу кури больше! – не глядя на него, резко отозвалась Оксана.– «Притащи» – передразнила она.– Пусть тебе твоя лайка таскает!
–Ксюш, – примирительно окликнул ее в дверях Костя. – А ты че сама-то? Официанток, что ль нету?
Она остановилась и обернулась на него, все еще сердитая.
–Я видпустила людей, – ответила она на той смеси русского и украинского, которая, вероятно, была в ходу в этих местах.– Чого им тут торчать? Ресторан-то все одно закрытий. Выручки немае, з чого зарплату платить?
–Кого-то по любому надо было оставить,– возразил Костя.
–Сама управлюсь!
Как только дверь за ней закрылась, Упокойник возмущенно обернулся к Косте.
–Бля, ну ты распустил ее, спасу нет! Че хочет, то и несет, за базаром ваще не следит! Можно подумать, это ее кабак!
–Норовистая,– снисходительно согласился Костя.– Молодая еще.
–У нее, бля, в жопе молодость играет, а я че, от каждой шалавы, бать, херню слушать должен? – не унимался Упокойник.
–Она – не каждая,– веско возразил Костя.
–Я, пожалуй, пойду,– сказал Норов.– Не хочу вам мешать в ваших семейных ссорах.
Костя взглянул на него с неодобрительным удивлением.