–Слышь ты! – мгновенно вскинулся Упокойник.– Ты следи за базаром! С людьми, бля, разговариваешь, комерс, а не с суками! Мы мусорам не стучим! Мы с ними вообще делов не имеем, не то, что ты!
Норов, не отвечая, поднялся.
–Сидеть! – рявкнул Упокойник.– Сидеть, бля! Пойдешь, когда я скажу!
Его бледное лицо подергивалось в злой, какой-то болезненной гримасе.
–Ты кто такой, по жизни? Ты барыга, бля! Пацаны за тебя жизнью рискуют, а ты, бля, только о наживе думаешь!
В углу его длинного мокрого рта закипала пена. Наверное, так он орал на коммерсантов во время расправ с ними. Норов шумно выдохнул и пробил ему длинным правым крюком через стол.
Расстояние было слишком большим, чтобы вырубить, но достаточным, чтобы хорошо зацепить. Упокойник кувыркнулся вместе со стулом назад, комично задрав худые ноги в черных лакированных туфлях и белых носках. Все в банкетке оторопели: Петро зажмурился, туповатый Санек уставился на Норова непонимающим взглядом.
–Ти що, долбанулся?! – взревел Костя, вскакивая.
В следующую минуту, перевалившись на бок, Упокойник поднялся на четвереньки, потом встал на ноги и выхватил пистолет.
–Падла! – крикнул он, брызжа кровью и слюной.– Разменяю, бля!
Норов видел направленное на него дуло, но не успел испугаться. Выстрел грянул резко и громко.
* * *
Улицы Тулузы, обычно забитые транспортом и людьми, сейчас были совершенно пусты. Вереницы припаркованных машин стояли вдоль домов, металлические жалюзи закрывали витрины магазинов. Прохожих не было, город будто вымер. Впечатление было новым и совершенно непривычным. Такой Тулузу Норов еще не видел. Он, не спеша, ехал по городу, с любопытством разглядывая его.
–Всегда бы так!– со вздохом заметил он.– У людей, конечно, есть свои достоинства, но пейзаж они безнадежно портят. Посмотри, как изящна Тулуза без толп!
–О, да! Удивительный город! Очень нарядный. Столичный!
–Хочешь, прогуляемся немного?– предложил Норов, останавливаясь у обочины.– По навигатору отсюда до «Плазы» чуть больше километра.
–Мы не будем искать стоянку?
–А зачем? Кому сегодня придет в голову штрафовать за неправильную парковку?
Телефон Анны зазвонил.
–Опять Ляля! – сказала она с досадой.– Ответить?
–Дай-ка мне.
–Ну, вы где?! – жалобно осведомилась Ляля.– Я уж ждать замучилась!
–А ты не жди,– посоветовал Норов.
–А что мне еще делать-то?!
–Подумай. Тоже иногда полезно.
–О чем?!
–Вот и подумай, о чем подумать,– сказал Норов и отключил телефон.
–Уверена, что она ради нас не ударила бы палец о палец, – как бы про себя ворчливо заметила Анна.
– Хочешь, развернемся и уедем?
–Да нет, конечно, не хочу! Просто, почему-то мы всегда помним о других, а они о нас – только когда им нужно. Немного обидно.
–Нас никто не заставляет так поступать.
–Зачем же мы так поступаем?
–Инстинкт. Порода другая. Ляля, при всем своем броском экстерьере, в сущности – обычная дворняжка…
–Между прочим, наш простой народ искренне считает дворняжек самыми умными собаками.
–Потому что сами ведут себя, как дворняжки. Едят, что попало, живут, как получится и с кем получится, приличий не соблюдают, гадят где придется.
–А мы, по-твоему, какой породы?
–Человеческой, разумеется. Ты еще спрашиваешь! Нам свойственно проявлять заботу об окружающих, в том числе и о животных. Даже неблагодарных. Слушай, дай-ка я тебя сфотографирую! Ты так хороша сегодня! Красивая женщина в безлюдном красивом городе, когда еще поймаешь такой кадр? А то у меня ни одной твоей фотографии нет.
–Ой, я не готова! Не одета, не причесана…
–Одежда тебе только мешает. Ну-ка, встань туда.
Он отступил и навел на нее камеру смартфона.
–Посмотри на меня. Улыбнись. Сунь руки в карманы пуховика. Теперь чуть поверни голову, как будто что-то увидела… Хорошо…
–Но я совсем не хочу выглядеть чучелом! – роптала Анна, выполняя его команды. Позировать она не умела и оставалась напряженной. – Вдруг ты потом посмотришь на меня и ужаснешься тому, какая я страшная?!
–Ты – редкая красавица!
–Ну конечно!
–Посмотри сама, – он показал ей монитор и пролистал сделанные снимки.
Она и впрямь была необыкновенно хороша, особенно на крупных планах: темно-синий шарф с бордовыми цветами давал глубину большим славянским глазам, одновременно подчеркивая драматическую бледность лица с точеным носом и полными губами.
–Ну, не знаю, – отозвалась она с сомнением.– Тебе правда нравится?
–Еще как! А теперь залезь на эту скамейку: сядь на спинку, а ноги поставь на сиденье. Да улыбнись же, красавица!
–Я стесняюсь.
–Шведки не стесняются.
–Я же все-таки не совсем шведка.
–Я тебя люблю!
–Правда? – она улыбнулась.
–Ты принципиально не носишь юбок?
–Редко. У меня есть пара платьев, но я их почти не одеваю.
–Почему?
–Не знаю. Отвыкла. Так удобнее. Все? Ты закончил? Можно слезать?
–Можно. А что насчет коротких? Совсем коротких.
–Вообще не ношу!
–Почему так решительно?
–Ну… мне они не идут.
–С чего ты взяла?
–Ты однажды сказал мне, что у меня крупные коленки…
–Я?! Я такое сказал?! Не может быть!