–Бригадира вашего и эту женщину мы забираем с собой,– заговорил Дауд.– Что мы с ними сделаем, зависит от вас. Если кто-то из вас начнет тут, допустим, воду мутить, или что-то такое, или к мусорам побежит, мы им глотку перережем. Понятно?
По залу прокатился не то сдавленный вздох, не то какое-то движение. Костя стоял неподвижно, низко опустив голову, ни на кого не глядя, ему было стыдно. Норов ожидал, что Костя выкинет что-то дерзкое, велит, например, своим не слушаться Дауда, но тот ничего не сказал.
–Потом мы вернемся с нашими людьми, ваших жен изнасилуем на ваших глазах, детей убьем, чтоб вы видели, а после и вас убьем! – жестко заключил Дауд.– Все меня поняли?
Бандиты подавленно молчали. Лишившись главаря, они утратили способность к сопротивлению. Вид их был уныл и безнадежен.
–Может, я кому-нибудь коленка прострелю? – предложил Салман.– Или два коленка?
Бандиты замерли. Кто-то вдруг зашелся в надсадном кашле,– видимо, не выдержали нервы.
–Не надо! – сказал Норов.
–На какой машине ездишь? – спросил Дауд у Кости.
Тот не ответил.
–На чем его возишь? – повторил Дауд свой вопрос Саньку.
–На «мерсе». На черном. Три шестерки – номер.
–Ключи у тебя?
–Ну.
–Поднимайте этого и пошли.
Петро и Санек вытащили Рому из ресторана на темную притихшую ночную улицу. За ними вышли Костя и Оксана под конвоем Дауда, а следом Норов. Дул ветер и начал накрапывать дождь; его тонкие косые, прерывистые линии поблескивали в неверном синем свете фонарей. Окна в домах вокруг уже погасли, и лишь разноцветная неоновая вывеска ресторана бросала отсвет на мокрый тротуар и крыши автомобилей перед ним. Черный «мерседес» был припаркован у самого крыльца.
–Открой багажник,– велел Дауд.
Вновь выпустив ноги Ромы, Санек полез в карман, достал ключи и щелкнул кнопкой; крышка багажника плавно поднялась. Санек неловко, одной рукой передвинул что-то внутри, выложил на землю пустую канистру, после чего они с Петро не без труда запихали длинного Упокойника. Туда же уложили лопату, которую Дауд прислонил к стене у входа.
Оксана, в одном платье, дрожа от ночного осеннего холода, переступала с ноги на ногу и поскуливала, видимо, сама того не замечая.
–Кто за руль сядет? – спросил Санек.– Я?
Дауд оценивающе посмотрел на него. Санек не произвел на него впечатления.
–Дорогу до Харькова знаешь? – обратился Дауд к Петро.
–Я?! – перепугался Петро.– Нет! Откуда?!
–Поведешь машину.
–Почему я?! Санек-то краще мене тут все знае…
–Делай! – прервал Дауд, и Петро послушно взял у Санька ключи от машины.
Дауд повернулся к Косте.
–Туда садись, – он показал на заднее сиденье.
Костя полез в машину. Оксана собиралась последовать за ним, но Дауд ее остановил.
–Отдельно поедешь,– сказал он.
–А можно я с ним? – жалобно попросила Оксана.– Мне ж страшно одной…
–Нет.
Через открытую дверь ресторана он позвал Салмана и, когда тот показался на крыльце, что-то сказал ему по-чеченски. Салман кивнул, и крепко схватив всхлипывавшую связанную Оксану за волосы, повел к «девятке». Петро сел за руль «мерседеса» и отодвинул сиденье, ростом он был выше Санька. Дауд сел рядом с ним, поставив в ногах мешок с конфискованным у братвы оружием. Норов расположился сзади рядом с Костей. Обе машины тронулись, «мерседес» шел первым.
–На Харьков? – спросил Петро, набирая скорость.
–Сперва нужно будет вашего друга закопать,– напомнил Дауд.– Знаешь место?
–Найдем,– отозвался Петро, вглядываясь в дорогу.– Звернемо куди-нибудь в лисок и зробимо все по-тихому.
Было заметно, что он трусил и очень хотел услужить.
–Как вы оказались в ресторане? – спросил Норов Дауда, когда они выехали на трассу.– Я же сказал вам, на вокзале ждать.
–Ты так сказал, а я сказал: «Вместе будем»,– спокойно отозвался Дауд.
–Хорошо, что по-твоему получилось,– качая головой, усмехнулся Норов.
Дауд тоже усмехнулся.
–А пистолет у тебя откуда? Разве тебя не обыскивали?
–Салмана обыскали, нож забрали. А меня хотели обыскать, я сказал: «Не нада!». Они спросили: ствол есть? Я сказал: «Конечно, есть.» Твой ствол им отдал, а свой себе оставил.
–Козлы, бля, тупые!– хмуро прокомментировал Костя, прислушивавшийся к их разговору.
–Зачем козлы? – снисходительно возразил Дауд.– Просто ты глупый, и люди у тебя глупые.
–Почему это я глупый? – вскинулся Костя.
–Потому что жадный.
–Если б умный был, не сидел бы здесь,– прибавил Норов.
–Еще не вечер! – буркнул Костя.
* * *
–Я влюбилась в Жерома! – всхлипывала Ляля.– Прям с первого взгляда! Увидела его и сразу втрескалась, вот, как дурочка последняя! Что ж теперь, меня убить за это, да?
Признание прозвучало так неожиданно, что Норов и Анна переглянулись, потом оба уставились на нее.