–Я и сам удивился твоему предложению, но потом подумал, что такой спортсменке, как ты, это нипочем.
–Опять прикалываешься? Сперва этот пидарас меня чуть не убил, теперь ты издеваешься! Денег у меня нет, жить негде! Нормально я попала!
Последнюю фразу она выговорила с обидой; ей было себя очень жалко.
Согласись, в этом нет нашей вины,– пожал плечами Норов.
Анна посмотрела на него укоризненно, явно не одобряя его черствости. Он успокаивающе улыбнулся ей.
–Сделаем так,– сказал он Ляле.– Я закрываю твой счет в отеле, плачу за машину…
–За машину не надо,– перебила Ляля.– Я еще вчера ее сдала.
–Мне повезло. В общем, я рассчитываюсь по всем твоим счетам, даю тебе… ну, скажем… две тысячи евро, и мы расстаемся друзьями. Идет?
–И все?!
В голосе Ляли прозвучало такое неподдельное возмущение, что Норов невольно рассмеялся.
–Пардон,– сказал он.– Я не могу на тебе жениться, думаю, Анна этого не поймет.
–Да причем тут жениться?! Я же…
–Постой,– прервал он.– Мне как-то неловко напоминать тебе, что еще четыре дня назад мы тебя не знали, и за короткий период, истекший с нашего знакомства, мы не стали близкими друзьями. Про нас ты вспомнила, потому что тебе понадобились деньги и помощь. Что ж, я готов оказать тебе безвозмездную материальную помощь, но если этого недостаточно, тебе, наверное, следует обратиться к кому-то другому. Уверен, в твоем окружении немало людей, готовых немедленно откликнуться на любую твою просьбу…
–Да нету у меня никого! – жалобно перебила Ляля.– Что ты надо мной ехидничаешь?! Я вообще не знаю, как домой возвращаться буду, мне ж там – кранты! У Вовки связи на всех уровнях: и в криминале, и у ментов! Меня пристрелят, закопают и не найдут! Прям в аэропорту поймают какие-нибудь уголовники, запихают в машину, и – труба!
–Ты хочешь, чтобы мы тебя удочерили?
Ляля перевела заплаканные глаза на Анну.
–Анечка! Ну, скажи ему! Ну, что он со мной, как с врагом народа разговаривает!
Анна вздохнула.
–Скажи прямо, что ты от нас хочешь?
–Я не прошу много. Ты собираешься возвращаться в Россию?
Анна, прежде чем ответить, посмотрела на Норова.
–Собирается,– подтвердил за нее Норов.
–Ну так давай вместе полетим! Вдвоем-то легче!
–Ты имеешь в виду, выбраться отсюда?
–И выбраться, и в Москву прилететь! Если я с тобой буду, меня не тронут.
–Ты полагаешь, уголовники, которые приедут за тобой, испугаются меня и убегут? – улыбнулась Анна.
–Зачем?! Пусть Паша скажет своим пацанам, чтоб нас в аэропорту встретили! Тебя же в любом случае кто-то будет встречать, правильно? Пусть меня хоть до Москвы довезут и на первое время спрячут где-нибудь, а после уж я сама что-нибудь придумаю. В крайнем случае, в Питер махну, у меня там подруга, у нее отсижусь. А там, глядишь, с Вовкой помирюсь.
–У Павла нет пацанов,– сказала Анна строго.
–Ань, да брось ты! Ну че от меня-то скрываться? Мне Вовка все равно про него уже сказал.
–Что же он сказал? – спросил Норов.
–Ну, что ты – быстрей всего, в розыске,– она чуть смутилась.– Паш, ты только не думай, я ничего против не имею! Я, наоборот, только уважаю… У меня у самой брат двоюродный сидел!
–Чушь какая! – возмутилась Анна.
–Почему чушь-то? – возразила Ляля.– Пашку же сразу видно!
–Что видно?! – Анна начинала сердиться.
–Ну… что он такой… авторитетный…– неуверенно ответила Ляля.
–Я не тот, кем кажусь,– усмехнулся Норов.
–Паш, ну ты че, опять?! – Ляля была в отчаянии.– Ань, ну че мне делать?!..
С минуту Анна колебалась, переводя взгляд с нее на Норова.
–Можно тебя на минуту? – обратилась она к Норову.
* * *
Приступ тошноты был внезапным и конвульсивным. Норов с полудня ничего не ел, желудок был пуст, но его долго не отпускало; согнувшись и ухватившись за голый мокрый куст, он хрипел, давился напрасным кашлем и отплевывался. Сквозь издаваемые им звуки до него доносились причитания Петро:
–Хлопцы не убивайте! Не убивайте, хлопцы!
Повернув голову, он увидел Петро, упавшего на колени в грязь перед Даудом. Норов вновь содрогнулся, то ли от тошноты, то ли от стыда за Петро.
–Видпустите, хлопцы!…У мене ж дити… Що хочети вам зроблю!..
Вид большого перепуганного мужчины, стоявшего на коленях, был непереносим; его дрожащий от страха голос бил по нервам.
–Да заткнись же! – крикнул ему Норов сквозь кашель.– Замолчи, черт! Никто тебя не убьет!…
И, борясь с очередным позывом, он вновь согнулся над кустом.
–Копай дальше! – приказал Дауд украинцу.
В его голосе и позе была жестокая непреклонность. Петро нерешительно поднялся с колен и, озираясь на бессильно чертыхавшегося Норова, в котором видел свою единственную защиту, опасливо приблизился к яме.
–А де ж лопата? – спросил он.– Вон тут булла…
Тошнота, наконец, отпустила Норова. Он выпрямился и, подставив лицо дождю, поймал ртом несколько капель и проглотил, чтобы смыть отвратительный вкус желчи. Потом умыл дождем лицо и тоже шагнул к яме. Скрюченное тело Кости занимало собой все пространство еще недорытой могилы.
–Лопата, наверное, осталась под ним,– предположил Норов.– В любом случае, его надо вытащить.