–Конечно, видел! Он раньше на всех открытках был. Там, правда, от замка одни развалины оставались, но смотрелись они очень живописно. Прямо на скале, – величественный вид. Так вот, Жером ухитрился продать Рош за четыре с половиной миллиона, хотя он и трех не стоил. Просто у арабов, которые его купили, денег – куры не клюют! Больше даже, чем у вас, у русских.
–Я меня клюют,– поправил Норов.
–Я не про тебя, а про твоих друзей, которые с Жеромом ездят. Их за километр видно. Короче, арабы еще шесть миллионов вложили в реконструкцию этого замка. Построили вертолетную площадку, огромный бассейн, хотя это категорически запрещено законом по охране памятников архитектуры. Но арабы, конечно, все устроили, ну, мы понимаем, каким образом… И тут выясняется! …
Он хитро блеснул глазами и замолчал, выдерживая эффектную паузу.
–Что выясняется? – терпеливо спросил Норов.
–Выясняется, что гора-то проседает! – с торжеством заключила Даниэль.– Понимаешь, да? Поблизости строили железную дорогу, почва поползла, и трещины пошли через весь фундамент прямо по стенам! И ничего с этим нельзя поделать! Они такие деньги вложили, а все зря! Рош разваливается! Причем Жером знал это с самого начала! Было заключение специалистов. Он знал, но ничего им не сказал!!
Искренне негодуя на Жерома, он столь же искренне радовался несчастью арабов, напрасно потративших огромные средства. Норов не переставал удивляться той ненависти к богатым, которую испытывает подавляющее большинство французов, включая даже таких, как Даниэль, который сам женился на богатой наследнице и отчаянно стремился разбогатеть.
–И что же арабы? – спросил он.
–Арабы на Жерома подали в суд!– мстительно заключил Даниэль.– Требуют вернуть стоимость замка, плюс то, что они вложили в реконструкцию, и еще компенсацию! Иск получается под десять миллионов! Только вообрази! У Жерома таких денег и близко нет! Даже если продать семейный замок Камарк, которым он, кстати, владеет пополам с братом, и еще его парижскую квартиру в придачу, то, может, и четырех миллионов не наберется.
Похоже, он был неплохо осведомлен о деятельности и финансовых обстоятельствах Жерома Камарка, вероятно, собирал информацию о нем.
–Мне говорили, что он в панике, только виду не показывает, – с нескрываемым злорадством продолжал Даниэль. – Бегает по всем знакомым, просит помощи. Видел, как сегодня он обхаживает Ришара, отца Клотильды, чтобы тот помог ему договориться замять этот скандал? У Ришара связи везде; и в судах, и в деловых кругах.
–Поможет?
–Не знаю. Вряд ли. Слишком большая проблема. Ришар – умный человек, зачем ему в это вмешиваться? Но если Жером с арабами этот вопрос не решит – конец ему! Они его просто так не отпустят.
–Обанкротят?
–Могут кое-что и похуже сделать,– Даниэль понизил голос.– Ты же знаешь, у них тут мафия!
Он посмотрел на Норова и выразительно провел пальцем по горлу. По его виду было понятно, что он очень надеется на то, что благополучно разрешить вопрос с арабами Жерому не удастся.
–Я, собственно, хотел тебя предупредить. Вернее, не столько тебя, сколько твоих друзей… На всякий случай… Они ведь покупают у Жерома Паниссо?
–Да, какое-то шато, точно не помню названия, но, возможно, Паниссо.
–А за сколько, не знаешь?
–Кажется, за два миллиона. Плюс-минус.
–За два миллиона?! – Даниэль схватился за голову.– Паниссо – за два миллиона?! Они что, совсем безмозглые?!
–Может быть, они просто не настолько осведомлены, как ты?
–Но глаза же у них есть! В интернет-то они же могли заглянуть, посмотреть, что они покупают! Там должна быть история замка, была во всяком случае. Жером три года Паниссо продавал, я думал, он никогда не найдет на него покупателя. Замок в плохом состоянии, нужен капитальный ремонт. Летом прошлого года цена до девятисот пятидесяти тысяч упала. Жером даже временно снимал его с продаж, чтобы он глаза не мозолил. Ты что, вообще об этом шато ничего не слышал?
–Я не очень интересуюсь замками.
–О, с ним целая история! Прежний владелец был очень стареньким, к тому же инвалидом. Он в нем не жил, сдавал через местное агентство в качестве жита. А виноградники арендовали местные виноделы,– там ведь еще очень много виноградников, гектаров двадцать, если не больше.
–Да, они что-то говорили на этот счет.
–С этим вином тут тоже одни проблемы. Понимаешь, все местное вино продают две-три крупные парижские фирмы, они-то и диктуют цены виноделам. Виноград собирают сезонные рабочие, португальцы, испанцы, румыны, в общем, те, кто готов работать за гроши. Живут в бараках, прямо рядом с шато. Клиенты, которые шато снимали, понятное дело, были недовольны, зачем им такое соседство? Цену-то за проживание с них драли приличную. И новому владельцу придется с этим со всем разбираться. Короче, Паниссо всегда был проблемным. Когда старичок-инвалид умер, Паниссо достался его племяннику, а у того нет денег, ни на содержание, ни на налог на наследство. Во Франции ведь очень большие налоги на наследство, ты в курсе?
–Сорок процентов, верно?